Сюрприз для бывшего - Ника Черника

— Все нормально, Надя, — перебивает он, не глядя на меня. — Давайте есть.

Ужинаем мы молча. Остаток вечера Ник возится с Аленой. Терпеливо играет во все попадающиеся игрушки, сам игры придумывает. Кружит, смешит…

Я люблю дочь безумно, но от каждодневной рутины устаешь. И даже играть с ней иногда приходится совсем без желания, превозмогая усталость, стараясь не думать о миллионе дел, которые еще надо сделать.

Потому смотреть на такой искренний интерес, на их взаимоотношения — очень интересно. Аленке с ним нравится. Сидит, довольная, что-то деловито гулит, игрушки протягивает.

Около девяти несу ее купать, Ник тоже присоединяется. Дочь обожает воду, готова часами сидеть в ванной.

— Я побуду с ней, можешь заняться своими делами, — замечает Ник, и я, потоптавшись, ухожу.

В комнате занимаюсь разборкой вещей — еще не все успела, в основном дочкины, мои остались стоять в сумке. Минут через пятнадцать прихожу в ванную. Ник стянул свитер и майку и сидит с голым торсом на стуле, бултыхая в ванной руками. Аленка делает губами “бррр”, возя по воде кораблик.

— Ма! — кричит радостно, увидев меня.

— Пора спать, малышка, — улыбаюсь ей.

Ник встает, когда подхожу. Невольно скольжу взглядом по его телу и спешно отворачиваюсь. Надеюсь, он не заметил. Просто я давно не видела так близко полуобнаженного парня. И Ник… Ну это же не абы кто. Я в него влюблена… Была. И… Он просто будит не нужные воспоминания, вот и все.

Мне вообще никакие мужчины пока не нужны. Вот Аленка подрастет, тогда и… Рано об этом думать, в общем.

Отношу ее в комнату, одеваю. Ник маячит рядом, наблюдает.

— Ты ловко с ней управлешься, — говорит в итоге, я даже смеюсь.

— Это сейчас. И она уже побольше. А первые дни мне было страшно даже коснуться ее. Казалось, она такая хрупкая… Мама предлагала ее пеленать, и я сначала пробовала, но у меня категорически не выходило. Аленка все время распутывалась и кайфовала, раскинув ножки и ручки.

— Свободу попугаям, — улыбается Ник, протянув ей палец, она тут же его хватает.

— Я и решила больше не пеленать. Сейчас легко — очень много всего. Можно купить все необходимое. Бодиков набрала разных, и она в них отлично щеголяла.

— Что такое бодики?

— Костюмчики. Такие слитные, могут быть с штанишками и рукавами, могут без…

Он кивает.

— Ладно, спокойной ночи, Аленка, — погладив по щеке, чмокает в лоб. Она пытается схватить его за волосы, но не успевает. Недовольно гулит.

— Скажи спокойной ночи. Пока-пока, — улыбаюсь ей.

— Па-ка, — бормочет она, махая рукой.

Ник уходит, мы остаемся одни. Гашу ночник, укладываемся на моей кровати. Аленка вырубается быстро. Слава богу, сейчас у нее нет проблем со сном. То ли было, когда колики или резались первые зубы. Вот тогда пришлось забыть, что такое ночной сон, на приличное время. Я смотрела на себя в зеркало и видела реального зомби.

Когда Аленка засыпает, я перекладываю ее в кроватку и иду в ванную. Быстро помывшись, заглядываю на кухню, чтобы налить воды. А когда выхожу в коридор, вздрагиваю, наткнувшись на Ника. Вода из стакана выливается на пижамную майку.

— Черт, прости, — выдыхаю я. — Не ожидала…

Замолкаю на полуслове, наконец замечая, как Ник рассматривает меня. Точнее, мое тело. Опускаю глаза и краснею: намокшая майка облепила грудь так, что ткани почти незаметно.

Глава 28

Становится неловко. Казалось бы, у нас общая дочь, какая неловкость. А все-таки…

Я прикрываюсь руками, Ник, усмехнувшись, отворачивается, но тут же возвращает взгляд. Уже моим глазам. Холодный, равнодушный. Я и не знала раньше, что он умеет так смотреть.

Но самое ужасное не в этом. А в том, что на ту секунду, когда он смотрел на меня не так, как сейчас, я чувствовала желание. Оно пронеслось по телу волной, сбивая дыхание. И от одного осознания этой мысли, я снова чувствую, как внизу живота становится горячо.

Мне нужно просто уйти, но не успеваю. Ник делает шаг на меня, заставляя отступить к стене. Упирает ладонь в стену рядом с моей головой.

— Что? — выдыхаю я.

Воспоминания поцелуя врываются в память, губы начинают гореть. Даже не замечаю, как облизываю их, но замечает Ник. Все это время он рассматривает меня непроницаемым взглядом, и я не понимаю, чего он хочет. Но сейчас он усмехается. А потом наклоняется ближе к моему лицу. Длинная прядь спадает на лоб, его дыхание становится тяжелее.

Я отлично осознаю, что все это неправильно. Что не нужно так. Мы не должны, это только все испортит. Я не могу доверять Нику, как бы хорошо он ни относился сейчас к дочери. Это ведь не ко мне. И все равно — не двигаюсь.

Его мятное дыхание касается моих губ, я встаю на носочки — привычно, как раньше. Кончики пальцев колет от желания коснуться лица Ника. Как раньше.

В голове мысли мешаются в белой пелене, ничего не остается, кроме этого момента, который оглашается стуком моего сердца.

А потом Ник говорит мне в самые губы:

— Манипуляция не пройдет, Надя, — и отстраняется.

Я не сразу прихожу в себя. Вибрация в теле и каша в голове, не могу понять, что он имеет в виду.

— Ты о чем? — спрашиваю его.

Ник усмехается, пряча руки в карманы штанов.

— Думаешь, если мы переспим, что-то изменится? Я стану к тебе лучше относиться или… Откажусь от своих желаний касательно Аленки?

— Что?.. Я не…

— Этого не будет. Мне не девятнадцать, Надя, чтобы я тупо велся на секс. Тем более после… — он не договаривает, сжимает губы, а я хмурюсь.

После чего? Или кого? Возможно, там, в Испании, у него была другая история? С какой-то девушкой? Любовь, страсть, разбитое сердце?

От этих мыслей становится вдруг тошно и по-глупому обидно. Как будто он не имеет права на это. Имеет, и я имею. Но моя личная жизнь после него остановилась, и я никак не могу принять, что его — нет.

— Я предупредил, — он снова делает шаг ко мне, я напрягаюсь. — Чтобы ты понимала. В отличие от тебя, не собираюсь действовать нечестно.

Я аж задыхаюсь от возмущения.

— Считаешь, я пыталась тебя соблазнить? — выпаливаю на эмоциях. Ник пожимает плечами.

— Нет желания это разбирать, — он вдруг касается моего лица. Проводит большим пальцем от скулы вниз, потом по губам. Дрожь возвращается, сладкая, томительная, за которую я себя почти ненавижу.

Ник наклоняется к моему уху, его дыхание на