Выбор злодейки. Дракона не предлагать! - Мария Соник

Когда я открыла глаза, в комнате кто-то был.

Он стоял у окна, спиной ко мне, и смотрел на бушующую стихию. Молнии освещали его силуэт — широкие плечи, уверенную осанку, черные волосы, растрепанные, будто он только что встал с постели и не потрудился причесаться. Он был босиком, в расстегнутой белой рубашке, открывающей мощную грудь, и черных штанах, свободно сидящих на бедрах. Выглядел он… как сама гроза. Такой же опасный, такой же дикий, такой же необузданный. И при этом — абсолютно спокойный. Единственный островок стабильности в этом разбушевавшемся мире.

— Кейн? — прошептала я, все еще не веря своим глазам. Голос прозвучал хрипло, испуганно, по-детски.

Он обернулся. В его золотых глазах плясали отблески молний, и на секунду мне показалось, что это не отражение — что внутри него тоже бушует пламя.

— Гроза, — сказал он просто, будто это все объясняло. — Я почувствовал твой страх. Ты кричала во сне.

— Я не кричала, — возразила я, хотя сама не была уверена. Горло саднило, будто я и правда кричала.

— Кричала, — он подошел ближе, бесшумно ступая босыми ногами по каменному полу. — Я пришел проверить.

Он остановился в изножье кровати, глядя на меня сверху вниз. Молния снова осветила комнату, и я увидела его лицо — напряженное, сосредоточенное, но не злое. Скорее… встревоженное? Обеспокоенное? За последние недели я научилась читать его эмоции, даже те, что он пытался скрывать.

— Со мной все в порядке, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Просто гроза. Я не люблю грозы.

— Вижу, — усмехнулся он, но в усмешке не было насмешки — только понимание. — Ты дрожишь.

— Мне холодно.

— Врешь.

— Не вру.

— Врешь, — повторил он и сел на край кровати, рядом со мной. От него исходил жар, такой сильный, что я физически почувствовала, как по комнате разливается тепло. — Там, откуда ты пришла, была гроза? Та, что оставила след в твоей памяти?

Я замерла. Он знал. Он чувствовал. Эта проклятая связь, от которой невозможно спрятаться, невозможно укрыться — она открывала ему меня всю, без остатка.

— Откуда ты…

— Я чувствую твои эмоции, Айрис, — сказал он тихо. — Все. Когда тебе страшно, я чувствую этот страх — он как холодный камень у меня в груди. Когда тебе больно — я чувствую боль, будто мою собственную. Когда тебе хорошо… — он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то теплое.

— Когда мне хорошо? — переспросила я, затаив дыхание.

— Я чувствую тепло, — ответил он. — Разливающееся по всему телу. И хочу, чтобы это тепло никогда не уходило. Чтобы ты всегда была… счастлива.

Последние слова он произнес так, будто признавался в чем-то постыдном. Я смотрела на него и видела, как напряглись его плечи, как сжались челюсти — ему было трудно говорить такие вещи. Дракон, привыкший приказывать, требовать, брать — а тут признается в чем-то настолько личном.

Я смотрела на него и не знала, что сказать. Он сидел так близко, что я чувствовала жар его тела даже через одеяло. И почему-то этот жар успокаивал. Страх перед грозой отступал, сменяясь чем-то другим — более глубоким, более сложным.

— Кейн, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Спасибо, что пришел. Правда. Но ты можешь идти. Я в порядке. Гроза скоро кончится.

— Не в порядке, — отрезал он, и в его голосе послышалось раздражение. — Ты дрожишь. И смотришь на меня так, будто я тоже часть кошмара.

— Я не…

— Боишься меня, — перебил он, и в голосе зазвучали стальные нотки. Я впервые видела его таким — не просто обеспокоенным, а почти злым. — До сих пор боишься. После всего, что было. После того, что я сказал тебе у озера. После… после всего. Ты все еще смотришь на меня как на опасного зверя.

— Это не так!

— А как? — он подался вперед, и я инстинктивно отшатнулась. Это движение не укрылось от него. В его глазах мелькнуло что-то болезненное. — Видишь? Даже сейчас. Даже после того, как я сказал, что люблю тебя, ты все еще ждешь подвоха.

Я молчала. Потому что он был прав. Частично прав. Я не боялась его в том смысле, что он причинит мне боль физически. Я знала — он не тронет и пальцем. Но я боялась его силы, его власти, его способности влиять на меня так, как никто никогда не влиял. Я боялась раствориться в нем, потерять себя, стать просто «парой дракона», а не собой.

— Я не боюсь тебя, — сказала я наконец, глядя ему прямо в глаза. — Я боюсь…

— Чего?

Очередной раскат грома заставил меня вздрогнуть. Кейн даже не моргнул. Он смотрел на меня, ждал, и в этом ожидании не было давления — только искреннее желание понять.

И в этот момент я поняла, что если не скажу сейчас — не скажу никогда. Что этот разговор, эта ночь, эта гроза — все сложилось, чтобы я наконец перестала прятаться.

— Я боюсь того, что ты со мной делаешь, — выпалила я, глядя ему в глаза, не отводя взгляда. — Боюсь, что не смогу без тебя. Боюсь, что ты станешь смыслом моей жизни, а я всегда была сама себе хозяйка. Боюсь, что если ты уйдешь — я рассыплюсь. Боюсь, что если останешься — потеряю себя.

Он слушал молча. В его глазах погасло пламя, осталась только глубокая, темная вода — как озеро, в которое я готова была нырнуть с головой.

— Я боюсь не тебя, Кейн, — прошептала я, и голос дрогнул. — Я боюсь того, как сильно ты мне начинаешь нравиться. Как сильно ты мне нужен. Я не привыкла нуждаться в ком-то. Я привыкла сама. Сама решать, сама справляться, сама отвечать за свою жизнь. А ты… ты ломаешь все мои стены. Ты делаешь меня слабой.

Тишина. Только дождь за окном и далекие раскаты грома, постепенно уходящие в сторону гор.

— Айрис, — сказал он наконец, и его голос был тихим, почти нежным. — Ты думаешь, я не боюсь?

Я удивленно посмотрела на него.

— Ты? Боишься?

— Я прожил несколько сотен лет, — ответил он, и в его глазах мелькнула тень той древней, глубокой печали, которую я замечала иногда. — Я не боялся ничего. Ни врагов, ни смерти, ни одиночества. Я думал, что страх — это для слабых, для смертных. А теперь… теперь я боюсь каждого момента, когда тебя нет рядом. Боюсь, что с тобой что-то случится. Боюсь, что ты передумаешь.