Выбор злодейки. Дракона не предлагать! - Мария Соник

если скажу — стану уязвимой. Боюсь, что ты поймешь, как сильно ты мне нужен, и… и я не знаю, что тогда будет. Я привыкла быть сильной. Привыкла ни от кого не зависеть. А ты… ты делаешь меня слабой.

Он молчал. Смотрел на меня, и в его глазах не было обиды — только понимание и бесконечная нежность. Такая огромная, что, казалось, могла вместить все мои страхи.

— Я подожду, — сказал он наконец. — Сколько нужно. Я умею ждать. Я ждал тебя сотни лет — подожду еще.

— Кейн…

— Тш-ш-ш, — он приложил палец к моим губам. — Не надо. Не мучай себя. Просто будь со мной. Остальное придет.

Я прижалась к нему, чувствуя, как слезы все-таки текут по щекам. Как я заслужила этого дракона? За что мне такое счастье? И почему я не могу сказать ему самых простых слов?

Но я видела — ему больно. Он скрывал, прятал за улыбками и нежностью, но я чувствовала через эту проклятую связь. Каждый раз, когда я уходила от прямого ответа, в его груди что-то сжималось. Холодный комок боли, который он не показывал, но который я ощущала как свой собственный.

Он хотел слышать эти слова. Не потому, что требовал — потому что они были ему нужны как воздух. Как подтверждение, что все это не зря. Что я с ним не из-за магии, не из-за обстоятельств, а потому что… потому что люблю.

Однажды ночью я проснулась и не обнаружила его рядом. В постели было холодно — значит, он встал давно. Я накинула халат и пошла искать.

Он сидел в кабинете один. В темноте, только свет от камина. В кресле, с бокалом в руке, и смотрел на огонь. Таким я его еще не видела — не генералом, не драконом, не любовником. Просто мужчиной. Усталым, одиноким, задумчивым.

— Кейн?

Он вздрогнул, обернулся. На лице мгновенно появилась маска спокойствия, но я уже видела — ту пустоту в глазах, которую он пытался скрыть.

— Ты не спишь?

— А ты почему не спишь? — я подошла, села на подлокотник его кресла, положила руку ему на плечо. — Что случилось?

— Ничего, — ответил он, но я чувствовала — неправда. Сквозь связь шла такая тоска, что у меня самой сердце защемило.

— Не ври, — сказала я тихо. — Я чувствую. Что бы это ни было — я чувствую.

Он вздохнул, поставил бокал, взял мою руку, поднес к губам, поцеловал ладонь. Задержал губы на коже, будто пытался впитать тепло.

— Я просто думаю, — сказал он тихо. — О нас. О тебе. О том, что я чувствую.

— И что ты чувствуешь?

— Что люблю тебя больше жизни, — ответил он просто, без пафоса, без надрыва — как констатацию факта. — Больше, чем считал возможным. И что мне нужно, чтобы ты тоже… чтобы я знал.

— Кейн…

— Я не тороплю, — перебил он, и в голосе проскользнула знакомая усмешка, но какая-то горькая. — Правда. Я понимаю. Ты из другого мира, у тебя свои страхи, своя правда. Просто иногда… иногда мне кажется, что ты со мной, потому что так надо. Потому что связь. Потому что я первый, кто оказался рядом. А не потому, что ты правда… любишь.

У меня сердце разрывалось от этих слов. Я встала с подлокотника, опустилась перед ним на колени, взяла его лицо в ладони.

— Кейн, ты не первый, — сказала я твердо, глядя в глаза. — Ты — единственный. Я никогда, слышишь, никогда ни к кому так не относилась. Ни в этом мире, ни в прошлом. Никого не ждала, ни по ком не скучала, ни о ком не думала каждую секунду. Только о тебе.

— Но ты не говоришь.

— Я боюсь.

— Чего?

— Себя, — призналась я. — Боюсь, что если скажу — стану слишком зависимой. Боюсь, что потеряю себя, растворюсь в тебе. Боюсь, что ты… что ты поймешь, как сильно ты мне нужен, и используешь это.

— Использую? — в его голосе послышалась горечь, такая острая, что мне стало физически больно. — Айрис, я все эти недели только и делаю, что доказываю, что тебе можно доверять. Я жду. Я терплю твои страхи. Я готов на все, лишь бы ты была счастлива. И ты думаешь, я способен использовать твою любовь против тебя?

— Я знаю, — прошептала я, чувствуя, как слезы душат. — Знаю. И я благодарна. Но…

— Мне не нужна благодарность, — он встал, резко, отстраняясь. Отошел к окну, встал спиной, глядя в ночь. — Мне нужна ты. Вся. С твоими страхами, сомнениями, недоверием. Но мне нужно знать, что ты со мной не потому, что тебе некуда идти, не потому, что я твоя единственная защита в этом мире, а потому что ты хочешь быть со мной.

Я подошла к нему, обняла со спины, прижалась щекой к широкой спине, чувствуя, как под тканью рубашки перекатываются мышцы, как бьется сердце.

— Я хочу, — прошептала я в его спину. — Больше всего на свете хочу. Ты — мой выбор, Кейн. Не магия, не судьба, не обстоятельства. Ты. Просто дай мне время.

Он повернулся, обнял меня, прижал к себе так сильно, что стало трудно дышать. Уткнулся носом в мои волосы.

— Дам, — ответил он глухо. — Сколько нужно. Но знай: я никуда не уйду. Что бы ни случилось. Даже если ты никогда не скажешь — я останусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Мы стояли так долго, обнявшись, и я чувствовала, как постепенно уходит напряжение из его тела. Но где-то глубоко внутри осталась та тоска, которую я не могла развеять. Пока не могла.

На следующее утро все изменилось.

Я проснулась от того, что Кейн резко сел на кровати, будто от толчка. Его лицо было напряженным, глаза горели тревожным золотом.

— Что случилось? — спросила я, тоже садясь, мгновенно просыпаясь.

— Тревога, — ответил он коротко. — Я чувствую. Что-то на границе. Темное. Древнее.

— Как чувствуешь?

— Связь с территорией, — пояснил он, уже натягивая штаны. — Как дракон, я чувствую угрозу своим землям. И сейчас эта угроза реальна.

Через час мы уже были в его кабинете, куда один за другим прибывали гонцы с донесениями. Кейн читал их, и с каждым прочитанным его лицо становилось все мрачнее. Я сидела рядом, держала его за руку и чувствовала, как внутри нарастает холод.

— Что там? — спросила я, когда он отложил очередной свиток.

— Нападения на северные деревни, — ответил он. — Не обычные набеги. Там была темная магия. Люди погибли не от мечей — от ритуалов. Следы такие же, как от той стрелы, что в меня стреляли.

Я похолодела. Та же магия.