Сексуальный коп - Лорелин Пейдж

Кроме того, член напоминает мне, что есть что-то весьма захватывающее в идее оказаться первым человеком внутри этой киски за долгое время. Словно ее приберегли для меня. Будто она принадлежит мне.

— Я думала об этом всю неделю, — признается Лив. — Как это будет. Как он будет ощущаться плотно: толстый и длинный. Как ты растянешь меня.

— Ты убиваешь меня, Лив, — стону я.

Еще одна застенчивая улыбка.

— Сгораю от нетерпения, чтобы увидеть тебя.

— Непослушный котенок, — выдыхаю я. — Если бы мог, то целовал тебя, пока ты не растаешь в моих руках. Но раз уж я не могу…

Я дотягиваюсь до ее блузки, и она позволяет мне, скользя рукой от моего стоящего по стойке смирно члена до обнаженной груди, и это очень приятно. Пока я расстегиваю ее блузку, она продолжает блуждать пальчиками по моим груди, животу, плечам и рукам, широко раскрыв глаза и приоткрыв ротик.

— Мне нравится, что ты меня трогаешь, — рокочу я. И я чертовски кайфую от этого, словно мое эго и тело гладят одновременно.

— Ты такой сильный, — удивляется она. Затем сжимает мои бицепсы так сильно, что я чувствую, как ее ногти впиваются в мою кожу.

Я шиплю, но от удовольствия.

— Скорее, Чейз, — говорит Лив, и ее голос такой низкий и нуждающийся.

Ей не нужно просить меня дважды. Я заканчиваю с пуговицами и снимаю шелковистую ткань с ее плеч, позволяя упасть на землю.

— Черт, — бормочу я, опьяненный видом ее золотистой кожи, плоского живота, восхитительного веса ее груди в этом черном кружевном лифчике. Ее пупок — сладкое маленькое пятнышко на этом идеальном животе, в основном твердом и плоском, но с некоторой мягкостью, небольшой округлостью. Я должен попробовать его на вкус.

Опускаюсь на колени и целую ее пупок, обхватываю губами, затем обвожу языком вокруг крошечной впадинки. Кажется, мои действия ее удивляют. Ливия дрожит, как только мой язык касается ее кожи, предельно ясно давая понять, что хочет большего.

И я даю ей больше. Целую и лижу ее живот, слегка пощипываю и щекочу, пока она не начинает хихикать, а когда мне кажется, что Ливия достаточно расслабилась и чувствует себя комфортно в моем обществе, медленно расстегиваю ее брюки, смотря на нее снизу-вверх, стоя на коленях.

— Не возражаешь, если я закончу то, что начал раньше?

— Нет, — бормочет она. — Я хочу этого.

Как только я расстегиваю ее брюки, откидываюсь на пятки, ставлю ее ногу на свое бедро и осторожно снимаю с нее туфлю. Затем проделываю те же манипуляции со второй ногой. Провожу пальцем по изгибу стопы, прежде чем опустить ее, но не для того, чтобы пощекотать, а просто чтобы насладиться ощущением кожи, чтобы насладиться тем, как каждое мое прикосновение, кажется, разжигает в ней огонь.

Затем я стягиваю ее брюки и помогаю Лив переступить через них, чтобы она стояла передо мной в своем комплекте — бюстгальтер и трусики. Удерживая зрительный контакт, я скольжу руками вверх от ее икр к бедрам, на мгновение сжимаю попку, а затем цепляю пальцем ее трусики и стягиваю их вниз, полностью обнажая эту идеальную киску.

Мой член болит, когда я ее вижу, и я не в силах удержаться от соблазна наклониться и поцеловать. Чувствую запах желания, вижу, что она уже чертовски мокрая. Это вызывает у меня примитивное желание уткнуться в нее лицом и есть, пока Лив не забудет о таких мелочах, как сдержанность и контроль.

Но нет, она заслуживает большего. Вот почему я встаю, оставив легкий поцелуй на клиторе, и, обнимая одной рукой, без труда расстегиваю бюстгальтер.

— А ты и правда хорош в этом, — отмечает она.

Обычно я сказал бы что-то вроде так и есть, или я много тренировался, детка, но сейчас я этого не делаю. Не то чтобы мне надоело быть Офицер-Хорошо-Проведи-Время, просто мне хочется прямо сейчас быть для нее кем-то бóльшим. Я хочу быть парнем, который впервые за два года даст Лив почувствовать себя потрясающе. И сильно сомневаюсь, что упоминание всех женщин, которых я трахнул до сегодняшнего вечера, этому поможет. Этой ночью использование наручников так же не входило в мои планы — у меня будет достаточно времени, чтобы увидеть ее обнаженной, в одних браслетах.

Поэтому помогаю ей стянуть бюстгальтер, а затем встаю и смотрю на нее. Просто смотрю. На совершенно голую, специально для меня.

Ну разве я не везунчик?

— Ты прекрасна, — говорю ей хриплым голосом. — Чертовски великолепна.

Ее грудь — идеальные капли с темными сосками, умоляющими их пососать, и они уже твердые и напряженные специально для меня.

— Я собираюсь сосать их, — сообщаю я ей. — Просто предупреждаю.

— Хорошо, — выдыхает она.

— Много.

— Отлично.

— Это будет замечательной практикой перед появлением ребенка.

— Ради ребенка, — изумленно повторяет она. — Правильно.

— Но прямо сейчас мне нужно закончить кое-что другое. Ляг для меня на кровать, котенок. На спину, пожалуйста.

Она повинуется, забирается на кровать, похожая на котенка больше, чем раньше. А потом она медленно растягивается на спине, пока я расстегиваю ремень. Ее глаза темнеют от этой картинки, а кожа покрывается мурашками, когда она слышит, как кожа скользит сквозь джинсовые петли, пока я освобождаюсь от ремня. Я опускаю его на пол и расстегиваю пуговицу на джинсах, чтобы немного ослабить давление на мой напряженный член.

Заползаю на кровать, устраиваюсь между ее ног, опираясь на живот, ее киска в нескольких дюймах от моего лица. Прослеживаю большими пальцами линии, где встречаются бедра, поглаживаю складки, пока она не начинает извиваться. А затем полностью раскрываю ее для себя, обнажая влажность на нежных лепестках и маленькое отверстие сладчайшего секрета. Наконец я вижу эту киску, чувствую запах и вкус деликатеса, попробованного на стоянке, глубокого колодца роз, два года ожидающего прикосновения другого человека.

— О, Лив, — говорю я, потому что не знаю, что еще сказать.

Я мог бы кончить прямо в джинсы, просто посмотрев на нее, потому что у нее самая красивая киска из всех, что я видел, и понятия не имею, как продержусь больше минуты, когда буду ее трахать.

— Пожалуйста, — умоляет она.

— Мне нравится, как ты говоришь «пожалуйста», — говорю я, наклоняясь