Проблема притворства - Эмма Харт

— Ничего себе. Значит, у вашей семьи была настоящая власть?

— В те времена, да. Они поддержали короля во время одной из попыток английского вторжения в четырнадцатом веке, и с армией МакИнтайров пришла победа. Король был настолько благодарен, что сделал нашего вождя герцогом Гленрокским, и остальное — уже история.

— Это невероятно. А что насчёт остальных титулов вашей семьи?

— Здесь я менее уверен, — признался он. — Дедушка также носит титулы маркиза Брэнига, графа Данбарна и виконта Кинкерка.

— Маркиз? Ах да, в Шотландии это маркесс.

Он усмехнулся.

— Я думал, ты этого не знаешь.

— Не будь глупым. Это просто холод замедляет мои мысли, — засмеялась я. — Ваш отец — маркиз?

— Нет. Мой прапрадеда был, скажем так, довольно колоритной личностью, и у него была слабость к... э-э, проституткам.

Мой рот открылся от удивления.

— Что?

— Когда это было совершенно незаконно, — продолжил Уильям. — Все знали, кто он такой, и это, мягко говоря, не делало чести его жене.

— Неудивительно, — заметила я.

— У них так и не было детей, — объяснил он. — Но он был отцом не менее одиннадцати незаконнорожденных сыновей и дочерей от своих любовниц и, скажем так, «оплаченных компаньонок», что лишь укрепило мнение, что его жена была виновата в их бесплодии.

Мои губы дрогнули от смешка — манера, в которой Уильям описывал ситуацию, была очаровательно сдержанной.

— Так это и привело к тому, что титул вернулся в основную линию?

— Да, именно так. Он умер без законного наследника, и титул перешел к его племяннику как к ближайшему родственнику мужского пола. Этот племянник и был герцогом Гленрокским. Тогда его сын носил титул графа Данбарна, и они решили не менять его, хотя титул маркиза выше по рангу.

— Предполагаю, что дело ещё и в его репутации.

— Ну да, титул был, скажем так, «запятнан» его скандалами, и никто не хотел быть с ним связанным. Это передавалось из поколения в поколение.

— Значит, твой отец использует титул графа Данбарна, а ты — виконта Кинкерка. А когда он станет герцогом, ты станешь графом?

— Именно так, — ответил Уильям. — Титул маркиза остался, но общий консенсус таков: старый дядюшка Данк был слишком уж диким, так что лучше оставить его в прошлом.

Я засмеялась и откинулась на стену.

— У всех уважаемых семей есть хоть один дикий родственник где-то в глубине истории. Кажется, у меня есть какая-то там пра-пра-тетушка, которая однажды продемонстрировала свои прелести королю Георгу Третьему. Полагаю, твой дядюшка Данк — это ваш вариант.»

— Да. К счастью, этот «дикий ген» с ним и закончился, — улыбнулся Уильям, наклонив голову. — Жаль, что его дед получил титул маркиза за услуги королю.

— Что он сделал? Обеспечил короля проститутками? Извиняюсь — «оплаченными компаньонками».

Уильям посмотрел на меня с легкой гримасой.

— Вот именно это он и сделал. И сам за это платил.

— То есть это было, как говорится, «плати и получай»?

— Именно так, — усмехнулся он.

Я не смогла сдержать смех. Какая безумная история у его семьи. Я была здесь всего на несколько дней, но определённо намеревалась усадить его дедушку и узнать как можно больше. Должно быть, там скрываются ещё более захватывающие истории, о которых Уильям и не догадывается.

— Ладно, пойдём. Уже поздно, а это облако выглядит так, как будто вот-вот высыплет на нас белую дрянь. Последнее, что мне нужно — это объяснять семье, почему ты замерзла насмерть. — Он поднялся с холодного камня, повернулся ко мне и протянул руки.

Улыбнувшись, я вложила свои руки в его. Он потянул меня вверх с такой энергией, что я споткнулась и врезалась в него, заставив Уильяма сделать шаг назад, чтобы не упасть.

— Ой, — пробормотал он. — Чуть перестарался, да?

— Немного. — Я посмотрела на него снизу вверх, и мои губы сами собой изогнулись в маленькой улыбке.

Лунный свет танцевал на его лице, словно подчеркивая каждую черту, придавая ему почти божественный вид. Его тёмные карие глаза казались ярче и теплее, чем обычно, а резкие линии его скул, переходящие в аккуратную щетину, отбрасывали тени, подчёркивая его сильный подбородок.

И его губы.

Едва заметно изогнутые в уголках.

Скрытые тенями настолько, что мне вдруг захотелось дотронуться до них, чтобы убедиться, что они всё ещё там.

Конечно, они были, но желание приподняться и поцеловать его просто, чтобы убедиться, накатило на меня как непреодолимая сила.

Но я не поддалась этому желанию.

Не могла поддаться.

Улыбка Уильяма исчезла, и вместе с ней его губы чуть приоткрылись. Почти маняще. Искушение, которому я точно не должна была поддаваться.

Его взгляд дрогнул.

Он скользнул вверх и вниз по моему лицу, изучая изгибы моей челюсти, линии бровей, изгиб моих губ и маленькую неровность на носу.

Меня.

Он изучал меня.

Это было одновременно тревожно и приятно — нечто, чего я не могла до конца понять.

Уильям задержал взгляд на нижней части моего лица на целую вечность и медленно отпустил мою руку, поднимая другую к моему лицу. Тыльной стороной пальцев он слегка коснулся моей щеки, и я замерла, когда его пальцы дотянулись до моих губ.

— У тебя волосок прилип к губе, — тихо сказал Уильям, осторожно убирая его. — Вот, готово.»

Я сглотнула.

— Ох. Я не заметила.

— Наверное, это случилось, когда я тебя поднял. — Он слегка улыбнулся и сделал шаг назад. — Пойдём. Я спущусь первым на случай, если ты вдруг упадёшь.

— Спасибо. — Я положила руку на живот и бросила последний взгляд на горы. — Почему их не видно с земли?

— Слишком далеко оттуда. Это сюрприз, который не каждый может увидеть. Считай, что тебе повезло.

— Да, конечно. Держу пари, ты приводишь сюда всех девушек, — поддразнила я.

— Нет, — губы Уильяма изогнулись в едва заметной улыбке, — только тебя.

Вот чёрт.

Глава 12

Уильям

Второй день

Моя шея нуждалась в том, чтобы ее хрустнули. Жаль, что я не знал здесь ни одного мануального терапевта, потому что мне действительно нужен был кто-то, кто взялся бы за дело и вправил бы мне шею так, чтобы она хрустнула во всех направлениях, которые кажутся неправильными, но ощущаются так хорошо.

Мой диван явно не был предназначен для сна. Тем более не для человека, который был ростом шесть футов. Практически каждый сустав в моем теле болел после той малой доли сна, что мне удалось урвать этой ночью, но я никак не мог себя заставить попросить Грейс разрешить мне спать в спальне вместе с ней.