Избранная в Академии. По шагу за раз - Лиззи Голден

В этом случае надо очень сильно любить человека. Так любить, что и жизни не жалко. Понимаю это в теории… а в реальности, пожалуй, никогда этого не испытывала.

Да, меня любили родители. Когда-то. Но память о них почти стерлась, и я с трудом могу вспомнить лицо матери и голос отца.

Стараюсь не вспоминать, чтобы не мучить себя лишний раз мечтами, которые никогда не сбудутся.

Значит, ритуалу быть. Другого выхода нет. Это справедливо, ведь от Грейсона одни проблемы. Он просто самодур и получит по заслугам. А я верну себе магию, и все будет по-старому. А может быть, даже лучше.

Только почему вместо того, чтобы расслабиться и мысленно подготовиться к тому, что моя жизнь скоро наладится, в груди у меня сжимает все сильнее и сильнее, а глаза плохо видят от накативших предательских слез?

***

Сижу в коридоре, пытаясь успокоить мысли и настроиться на позитивный лад. Сижу ― и не могу подняться. Я в оцепенении. Меня будто придавили сверху огромной плитой, которая не дает глубоко вдохнуть. И все из-за этого Грейсона, о котором я должна была уже забыть или хотя бы для приличия позлорадствовать его судьбе.

Но не могу ни то, ни другое.

А еще я, как на зло, вспоминаю, что оставила несколько книг из библиотеки в его кабинете.

Эти книги подписаны и указаны, как мои. Не хватало еще, чтобы Грейсон в ярости их уничтожил, а мне пришлось бы потом платить библиотеке за утерянные учебники, которые представляли собой ценные фолианты. У меня нет столько денег ― те карманные, что дал мне профессор Зейнарис, почти закончились, ведь мне пришлось потратиться на перья, карандаши и пергамент, а стипендия не такая уж большая, чтобы я разбазаривала ее на всякие непредвиденные расходы.

Мне, между прочим, еще учиться и учиться здесь. Так что прямо сейчас пойду и заберу свои книги. Грейсон мне ничего не сделает. Он же не хочет, чтобы госпожа Мальфас наказала его еще более жестоким способом!

Мелькает мыслишка, что Грейсон может просто меня убить, чтобы не отдавать мне свою магию: так или иначе ему грозит ссылка. Но я гоню ее. Все же, если верить ректорше, в стране Проклятых существует градация преступлений, и к тем, кто не преступник, относятся более снисходительно.

Хочется верить, что Грейсон не полный дурак и не хочет себе усложнять жизнь еще больше.

Останавливаюсь перед его кабинетом. Стучусь. Приподнимаю голову и выпрямляю спину, чтобы никто даже не думал, что я боюсь. Стучу еще раз ― тишина.

Что ж, возможно, в кабинете никого нет. И это мой шанс забрать учебники по-тихому, не связываясь лишний раз с психически неуравновешенными.

Приоткрываю дверь… и что вижу!

Моя подруга Риси нежно обнимается с Грейсоном. Тот обхватил ее обеими руками и прижимает к себе, прислоняясь щекой к ее волосам. А она льнет к нему так, словно никого лучше и быть не может.

18 глава

Лорен

Вернувшись от ректора в свой кабинет, я вынул шкатулку, куда собрал осколки магического шара сестры, открыл ее и долго на них смотрел.

Айрис не говорила со мной с того момента, как мы поссорились. Она избегала меня, с гордым лицом, проходя мимо, словно мы незнакомы, когда мы сталкивались на улице или в столовой, что было крайне редко.

Она не знает, как сильно я хочу все исправить. Мой характер и впрямь скверный, ничего не могу поделать со вспыльчивостью. Это моя защита в те моменты, когда хочется кричать от боли или, что хуже всего ― плакать. Вместо этого я обижаю тех, кто мне дорог. Или тех, кто не сделал мне ничего плохого.

Почему, почему я не смог дать ей жизнь, которую она заслуживает?

В роскоши, в уважении. Если бы не одна моя роковая ошибка, я бы стал целителем, устроился на более престижную работу, и мы бы уже купили дом. Или участок, и я построил бы его для нее. Своими руками.

Но вместо этого она была лишена всего. И очень скоро лишится меня.

Боюсь, что это ее сломает. Не знаю, как ей об этом сказать. Я…

― Лори… ты здесь?

Шумно выдыхаю и захлопываю шкатулку. Айрис медленно подходит, а я чувствую себя скованно и неловко. Вот так всегда. Я косячу, а сестра приходит мириться первой. Даже теперь, когда я поступил с ней очень жестоко.

Протягиваю на ладони шкатулку.

― Вот… я постараюсь…

― Знаешь, я не хочу так…

Мы заговариваем