Зелья и предубеждения - Ти Харлоу

— Не думаю, что мне есть за что извиняться, — я вел себя как последний козел. Я это знал. У меня самого был целый список поводов для извинений, но по какой-то причине мне нравилось выводить эту женщину из себя. Нравилось видеть ее ярость.

Она прищурилась:

— Тогда можете взять свои извинения и засунуть их себе прямо в…

— Что здесь происходит? — рядом возникли Аделаида и Элм.

Элспет вздрогнула, рванулась вперед и схватила меня за руки.

— Я как раз извинялась перед Дрейвеном!

Аделаида переводила взгляд с одного на другого.

Руки Элспет в моих широких ладонях казались совсем крошечными, ее бледная кожа была мягкой и теплой.

— Правда? — Аделаида скептически выгнула бровь.

— Да! — выпалила Элспет неестественно тонким голосом.

Что она задумала? Что бы это ни было, я ей не верил.

— Странно, — я высвободил руки и потер щетину на подбородке. — А мне показалось, ты как раз собиралась посоветовать мне засунуть извинения прямо в…

— Дрейвен, посмотри на это платье! — мимо пронеслась Джорджи, прижимая к себе сверкающий наряд. — Разве оно не божественно?

— Оно чудесное, — Морти шла следом. — На балу ты будешь в нем великолепна.

Вся эта кутерьма была на совести Морти. Если бы она не влезла, не ляпнула про этот идиотский бал, не потащила бы Джорджи смотреть платье, я бы сейчас не стоял здесь, вынужденный вести этот разговор с Элспет.

Морти и Джорджи вернулись к лавке, и я услышал, как старуха начала яростно торговаться со швеей.

— Бал? — переспросила Аделаида. — Какой бал?

— Вы обязательно должны прийти, — вставил Элм. — Вся ваша семья приглашена, — он указал на Элспет и ее мать, которая все еще была занята покупателями.

Ведьмины сиськи. День катился под откос со свистом.

— Я не знаю… — Аделаида нервно сплела пальцы.

— Да! — выпалила Элспет. — Мы с удовольствием придем.

— Отлично, — Элм хлопнул в ладоши.

— Просто замечательно, — выдавила Элспет с улыбкой, которая явно не затронула ее глаз.

Мать твою, просто блеск.

Глава 19



Элспет

Мама, стоя на цыпочках на самом краю стула, тянулась метелкой к верхней полке книжного шкафа. Стул опасно пошатывался, и мама балансировала на нем из последних сил.

— Мама, ты сейчас упадешь! — я вскочила, не успев вытереть руки, мокрые и грязные после мытья пола.

У нас почти не оставалось времени на дом с тех пор, как мы стали каждый день торговать супом на рынке. За неделю нам удалось наскрести достаточно золота, чтобы внести первый взнос плотнику, и это принесло огромное облегчение.

Надо признать, затея с супом стала хитом. В Тислгроуве ничего подобного не было, и каждый день к нам заглядывали постоянные покупатели, чтобы узнать «вкус дня». Пока что в нашем меню побывали грибное рагу с картофелем, рагу из кролика, тыквенно-морковный суп, а вчера мы приготовили острый томатный. К нему Аделаида испекла хрустящий хлеб с расплавленным сыром. Все раскупили еще до полудня. Мы тратили выручку на продукты с рынка, но могли бы экономить куда больше, если бы разбили огород и выращивали овощи сами. Это дело прочно обосновалось в нашем бесконечном списке задач.

Внезапно полки вокруг нас затряслись, книги посыпались вниз, с глухим стуком ударяясь о пол. Пыль поднялась плотной завесой.

Я закашлялась, колотя себя по груди — пыль жгла легкие. За две недели жизни здесь коттедж не стал к нам ни на йоту добрее, чем в день приезда. Он не давал нам спать по полночи, гремя кастрюлями и сковородками в кухонных шкафах. Я надеялась, что если мы отдраим дом до блеска, он проникнется благодарностью и начнет проявлять хоть какое-то расположение, но удача нам не улыбнулась.

Прю сидела на скамье у окна и читала. Я вздохнула. Прю всегда была интровертом, но я боялась, что пребывание в этом коттедже в окружении книг делает ее еще более замкнутой. Она уходила в себя глубже, чем когда-либо.

Когда мы путешествовали, ей хотя бы приходилось общаться с людьми, которых мы встречали в пути. Теперь же она просто заперлась в четырех стенах: читала, помогала маме с новыми заклинаниями и убиралась.

Будем решать проблемы по мере поступления, напомнила я себе, когда мама с вскриком свалилась со стула прямо на груду книг.

— Мама! — я подбежала к ней и помогла подняться. Ее седые кудри торчали в разные стороны, щеки пылали, а на бледной коже выступил пот. — Ты цела?

— Ах ты, дрянь мелкая, — бросила она коттеджу.

— Мама! — я и не знала, что она вообще использует такие слова.

— Ну а кто она еще?

Прю оторвалась от книги:

— Почему ты решила, что коттедж — это «она»?

Мама всплеснула руками:

— Просто чувствую.

— Я почти уверена, что коттеджи бесполы, — пробормотала Прю, переворачивая страницу.

Я наклонилась и принялась собирать книги, чтобы вернуть их на полки.

— Прю, ты собираешься помогать нам с уборкой или так и просидишь весь день за чтением? — спросила мама.

— М-м, — отозвалась Прю, явно пропуская вопрос мимо ушей.

Я пристально посмотрела на нее:

— Ты прилипла к этой книге с самого утра. Что там такого интересного, что ты глаз оторвать не можешь?

Прю тяжело вздохнула и положила книгу на грудь, глядя на меня через очки. Она пошла в маму: лицо круглее, чем у остальных из нас, а волосы — кудрявее.

— Я ищу заклинания для уборки.

— Ты не можешь колдовать, — напомнила я.

— Спасибо, что просветила, — сухо ответила Прю. — Я ищу заклинания, которые могла бы сотворить мама. У нас слишком много дел, мы не справляемся еще и с чисткой этого дома. Нам нужны метлы, которые будут подметать сами, тряпки для пыли и средство, которое наконец отмоет грязь с этих окон, — она покосилась на соседнее окно, покрытое тем самым толстым слоем налета.

— Не уверена, что это лучшее занятие, — заметила я. — Зачаровывать неодушевленные предметы чертовски сложно. Столько всего может пойти не так.

Одно неверное слово или ингредиент — и тряпка попытается тебя задушить вместо того, чтобы вытирать пыль, а метла решит проткнуть хозяина насквозь. Я содрогнулась от этой мысли.

— Ну, если кто и справится, так это наша Прю, — сказала мама. — К тому же я сама устала от уборки. Только и делаю, что готовлю и тру полы. Хочется ведь и для себя пожить, знаете ли, — она убрала прилипший от пота локон со лба. — Я не молодею. Было бы чудесно увидеть хоть одну из своих дочерей замужем, прежде чем я умру, — она шмыгнула носом.

Мы