Зелья и предубеждения - Ти Харлоу

— А что насчет тебя? Есть суженый на примете?

— Уж точно не Дрейвен Даркстоун, — хохотнула Огги.

Я едва сдержалась, чтобы не дать ей пинка.

— Точно! Я же слышала про ваши ссоры, — Морти сказала это с таким восторгом, будто наши стычки были чем-то прекрасным.

Мама цокнула языком, Огги фыркнула. Аделаида нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Это неправда! — выпалила я. — У нас все хорошо. Было несколько разногласий, но мы во всем разобрались.

— Разобрались? — переспросила Аделаида.

— Да, — отрезала я, чувствуя, как закипаю.

— Значит, ты потанцуешь с ним? — спросила Огги, и в ее глазах блеснул вызов.

Все выжидающе уставились на меня. Это была катастрофа. Если я скажу «нет», то перечеркну все, что внушала Аделаиде. Все мое вранье пойдет прахом. Но альтернатива… Мне придется на самом деле пойти и танцевать с Дрейвеном Даркстоуном.

— Ну? — подначила Огги.

— Да, — проговорила я слабым голосом. — Я потанцую с ним.

И вот так мой вечер из просто паршивого превратился в кошмарный.

Глава 22



Дрейвен

— У меня бабочка ровно висит? — спросил Эдгар, разглядывая себя в высоком зеркале, стоявшем в углу моей комнаты в поместье Даркстоунов.

— Вполне, — бросил я, поправляя фалды своего черного фрака.

— Нет, ты скажи: ровно? — Эдгар сверкнул острыми зубами, а его оранжевые глаза метнулись вверх, ловя мой взгляд.

Я тяжело вздохнул.

Дракончик обернулся:

— Почему у тебя такой вид, будто ты на казнь собрался, а не на танцы? — он осекся. — Погоди, а казнь будет? Я никогда раньше не бывал на балах. И еще: почему мы теснимся в этой крошечной каморке над трактиром, а не живем в таком особняке? — он ткнул хвостом в пространство вокруг. — Да одна эта комната больше всей твоей квартиры.

— Все сложно, — отрезал я.

— В поместье водятся привидения? — его уши испуганно прижались к голове.

Я стиснул зубы.

— Эдгар, я же сказал: все…

— Ладно, ладно. Так бабочка ровно или нет?

— Да, Эдгар.

— И, чисто для справки: никаких призраков здесь нет?

Я смерил его хмурым взглядом.

— Нет. А теперь скажи, почему ты не в комнате Джорджи?

Я завел дракона для нее, но в итоге почему-то именно я провожу с ним все свое время. Он должен был стать спутником Джорджи, а не моим.

— Откуда у тебя это поместье? — Эдгар пролетел над моей головой и плюхнулся на кровать. — Как вообще становятся владельцами таких особняков? — он подозрительно прищурился. — Ты что, тайный богач?

Я смахнул пушинку с темно-синего жилета; его бронзовые пуговицы мягко поблескивали в свете камина.

— Это не тайна. Всем известно, что я богат. У поместья моя фамилия, в конце концов.

— Ну, я-то не знал! — Эдгар прижал лапу к груди. — Разве ты не должен был мне об этом рассказать?

Я повернулся к нему:

— Зачем тебе это знать?

— Ну не знаю… Кому достанется твое состояние? Допустим, ты умрешь, и Джорджи умрет. Я следующий в очереди на наследство?

Я несколько раз моргнул, переваривая услышанное.

— Ты дракон.

— И что? Меня же на улицу вышвырнут — ни дома, ни еды, — его огромные глаза наполнились слезами. — У тебя завещание-то хоть есть?

— Эдгар, — я потер виски. — Давай обсудим это как-нибудь в другой раз? Мне нужно готовиться к этому чертову балу.

Эдгар склонил голову набок.

— По-моему, все уже готово. Декорации потрясающие. Музыканты настраиваются. Я даже стащил кусочек из закусок — вкус изысканный. А ведь мне обычно нравится только то, что еще истекает кровью.

— Рад слышать, — сухо заметил я.

План выставить его из комнаты, чтобы побыть в тишине, с треском провалился.

— Я просто хочу, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Я направился к двери. Эдгар взлетел и пристроился рядом.

— Если тебе это так в тягость, зачем вообще было все это затевать?

Потому что я идиот и решил, что это порадует Джорджи.

— Такова традиция, — я остановился у порога и посмотрел на дракона.

— Но ты ведь раньше никогда не давал балов. Значит, не такая уж это традиция.

— Это была традиция моих родителей, — пояснил я. — Они устраивали эти балы для всего Тислгроува в честь Марлот.

— А что такое Марлот? — благоговейно прошептал Эдгар.

— Годовщина того дня, когда более пятисот лет назад первая Верховная Ведьма основала Ведьминские земли — место, ставшее безопасной гаванью для всех нас.

Я открыл дверь и вышел в коридор, который шел по периметру второго этажа; перила выходили прямо в бальный зал. Я подошел к краю и заглянул вниз. Эдгар был прав: все выглядело безупречно. Белый плиточный пол сверкал, в воздухе порхали светляки, заливая зал мягким сиянием. В углу музыканты настраивали инструменты. Мой взгляд скользнул к длинному столу, накрытому белоснежной скатертью: он был уставлен сверкающими хрустальными кубками, а в центре бил хрустальный фонтан с игристым вином.

— Так что же случилось с твоими родителями? — Эдгар внезапно возник рядом, заставив меня вздрогнуть.

— Ведьмины сиськи, Эдгар!

— Что? Я все время был здесь.

— Ну, я забыл, — я тряхнул головой. — Они погибли.

Я сглотнул. До сих пор помню, как меня вызвали в зал ковена Верховной Ведьмы и сообщили, что они пытались снять какое-то особенно мерзкое проклятие. Оно отрикошетило и убило их. Я просто стоял перед Верховной Ведьмой, пока она говорила, и тупо смотрел в пустоту, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить слово. Не в силах поверить. Я всегда считал родителей непобедимыми, непоколебимыми. И вот их не стало.

— Это случилось чуть больше года назад. Они погибли на задании, — сказал я. — Для Джорджи этот год выдался тяжелым, а это место навевает слишком много болезненных воспоминаний.

Эдгар пару раз моргнул, переваривая информацию.

— Ты жил здесь с родителями?

— Здесь жила Джорджи. Я съехал больше пятнадцати лет назад, когда поступил в Институт Ковена, потом нашел работу… — я замолчал. — Я не думал, что Джорджи будет полезно оставаться здесь среди этих теней. Сначала она жила с бабушкой, но…

— Но она влипла в неприятности, — закончил за меня Эдгар.

Я резко обернулся к нему:

— А ты-то что об этом знаешь?

Джорджи об этом не говорила. Никогда.

— Немного, — признался Эдгар. — Она просто сказала, что разочаровала тебя, разочаровала всех. И что жизнь в трактире вместе с тобой — это ее наказание. А еще сказала, что я — тоже ее наказание. Как-то это обидно прозвучало.

Я обдумывал его слова. Неужели Джорджи действительно считала это карой? Это не так. Просто после того, что произошло, у нас не было другого выбора. Как бы я хотел объяснить ей это, но каждое наше общение