Зелья и предубеждения - Ти Харлоу

И прежде чем Аделаида успела возразить, он закрыл дверь.

Элспет тут же крутанулась ко мне:

— Даже не надейся! — она погрозила мне пальцем.

— Это я-то? — я прижал руки к груди. — Какого адского пламени ты меня поцеловала?

Она застонала и закрыла лицо руками, задев пальцами губы. Те самые губы, что только что касались моих. Проклятье, я хотел почувствовать их снова. Хотел ощутить, как ее зеленый шелк сминается в моих руках. Хотел покрыть поцелуями ее ключицы, обнаженные плечи, скользнуть ниже по рукам…

— Почему ты так на меня смотришь? — спросила она дрогнувшим голосом.

Я тряхнул головой:

— Сначала ответь на мой вопрос.

— Ладно, — она скрестила руки, избегая моего взгляда. — Я не хочу, чтобы люди видели наши ссоры. Мы в городе недавно, нам нужно продавать товар. Нам не нужны проблемы или лишнее внимание. И когда кто-то ворвался в дверь, моим первым инстинктом было…

— Поцеловать меня? — перебил я.

Она одарила меня испепеляющим взором.

— Показать им, что мы не ругаемся. У меня нет никаких скрытых мотивов, Дрейвен. Я просто не хочу ни с кем враждовать, пока мы застряли здесь на неопределенный срок, дожидаясь починки фургона. Моим сестрам и маме нужна стабильность, и я хочу им ее дать. Я не хочу все испортить нашими перепалками и превратить нас в изгоев раньше, чем мы успеем прижиться.

В этот миг я словно увидел Элспет в новом свете. Раньше я считал ее грубой, невоспитанной и невыносимой. Но отчаяние в ее голосе заставило меня осознать, как сильно она печется о своей семье и какой груз ответственности лежит на ее плечах. Груз, который был мне слишком хорошо знаком. Она просто изо всех сил старалась защитить близких — так, как умела. Возможно, порой она ошибалась, но в ней было столько ярости и отваги. Кажется, я наконец-то ее понял.

И это меня напугало.

— Понятно, — я сглотнул, чувствуя, как внутри закипает разочарование. Почему-то я ждал другого ответа. Хотел, чтобы она призналась: ей тоже хочется целовать меня снова, и она так же жаждет моих губ, как и я ее.

— Что ж, можешь не волноваться, — сказал я. — Я больше не буду с тобой спорить.

Она посмотрела на меня с недоверием.

Я потер челюсть:

— Ты же знаешь, что для ссоры нужны двое.

— Ты намекаешь, что это моя вина? — спросила она.

Эта женщина… Она была изматывающей.

— Я говорю, что нужны двое. То есть виноваты оба.

Ярость, кипевшая в ее глазах, немного утихла. Мой взгляд задержался на ее шее, на бледной коже. И зачем она надела этот шелк на тонких лямках? Обычно ее платья закрывали плечи и руки, но сегодня в этом наряде был виден каждый дюйм ее нежной кожи.

— Твое платье… оно прелестно, — выдавил я.

Она моргнула:

— Что?

Я указал на длинный подол и корсаж, вырез которого был достаточно глубоким, чтобы я мог заметить мягкий изгиб ее груди.

— Красивое платье.

Она растерянно забегала глазами:

— Спасибо, — после паузы она добавила: — И не накручивай себе лишнего. Я знаю, что поцеловала тебя. Это было импульсивно и глупо, и больше не повторится.

— Я этого и не жду, — быстро соврал я.

— Вот и хорошо.

— Хорошо.

— Что ж, я ухожу, — она попятилась к выходу так, словно боялась, что если она отвернется, я на нее наброшусь. — Не с бала ухожу, — она врезалась спиной в дверь, и ее щеки вспыхнули. — Просто из этой комнаты.

— Я понял.

— Доброй ночи, — она склонила голову, открыла дверь и выскользнула наружу.

Я коснулся губ — память о поцелуе все еще жгла их. Этой ночью что-то между нами изменилось, и у меня было предчувствие, что пути назад уже не будет.

Глава 25



Элспет

Солнечный свет залил комнату, и я, моргая, открыла глаза. На мне все еще было вчерашнее платье — измятое и пошедшее складками. С уголка рта на руку капнула слюна. Я поспешно вытерла ее и села на спальнике, протирая глаза.

Огги оглушительно храпела, а вот Прю уже проснулась. Она сидела в своем голубом хлопковом платье, подтянув колени к груди, перед раскрытой книгой. Я прищурилась, заметив ее опухшие, покрасневшие веки. Вчера мы вернулись поздно: танцы, еда и выпивка затянулись. Морти предложила подвезти нас, и я так вымоталась, что проспала почти всю дорогу. Но сейчас, при дневном свете, я видела: с младшей сестрой что-то не так.

— Прю? Все в порядке?

Она шмыгнула носом и скрестила ноги под собой.

— Вполне.

Я пододвинулась ближе.

— Что-то случилось вчера? Мне казалось, всем было весело.

Она захлопнула книгу.

— Элспет, я читаю, — ее взгляд красноречиво опустился на обложку.

— Ясно, — я вздохнула, боясь, что теряю ее. Что мы все ее теряем, пока она все глубже уходит в себя.

— Ну, у кого-то вчерашняя ночка точно удалась, — Огги села, потягиваясь и зевая.

Я бросила на нее многозначительный взгляд:

— Не я одна развлекалась.

— Но не меня застукали за поцелуями с Дрейвеном Даркстоуном. В чулане!

Прю отложила книгу:

— Простите, что?

Я сердито уставилась на Огги. От воспоминания о губах Дрейвена внутри все вспыхнуло.

— Кто тебе это сказал?

Она всплеснула руками:

— Да об этом все только и шептались!

— Дрейвен? — переспросила Прю. — Но ты же его терпеть не можешь!

— От любви до ненависти один шаг, — Огги игриво поиграла бровями.

— Этот поцелуй был ошибкой, — отрезала я, хотя до сих пор чувствовала вкус его губ и сладость ягодного вина на его языке. Его запах — смесь эля, кедра и кожи — словно впитался в меня. Он держал меня так крепко, что я чувствовала, как его сердце бьется о мое. И он ответил на поцелуй. Он целовал меня так самозабвенно, что весь мир перестал существовать — остались только мы вдвоем.

Я и не знала, что мужчины умеют так целоваться. Впрочем, я никогда прежде не встречала таких, как Дрейвен Даркстоун.

— Почему ты так трогаешь губы? — спросила Прю с озадаченным видом.

Я тут же уронила руки на колени.

— Обветрились.

— Не похоже, — вставила Огги. — Похоже, что они опухли от удовольствия.

Я схватила подушку и запустила в нее. Огги с визгом пригнулась.

— А где Аделаида? — спросила я, оглядывая комнату в поисках старшей сестры.

— Ты что, не помнишь? — удивилась Огги.

— Что именно?

На ее лице расплылась самодовольная ухмылка:

— Она вчера не вернулась домой. Решила остаться с Элмом в поместье Дрейвена.

Я прижала ладонь ко лбу. Должно быть, я выпила больше, чем думала. Конец вечера превратился в