Зелья и предубеждения - Ти Харлоу

— Значит, сработало, — я выпрямилась. — Мой план удался. Аделаида и Элм теперь… ну, не знаю, кто они друг другу, но раз она осталась у него, дело пошло на лад.

Прю вяло покрутила пальцем в воздухе:

— Ура-а.

Огги фыркнула:

— Ты просто бесишься, что тебя никто не позвал остаться на ночь.

Прю снова захлопнула книгу и вскочила, ее щеки пылали.

— Не все такие, как ты, Огги. Мы не прыгаем из койки в койку к первому встречному!

У Огги отвисла челюсть, а Прю, вскинув подбородок, маршем вышла из комнаты.

Я подтолкнула Огги:

— Полегче с ней. Похоже, вчера что-то произошло, что-то ее расстроило.

— Почему ты всегда на ее стороне? — возмутилась Огги. — Я не прыгаю по койкам. А если бы и прыгала, что с того? Мужчины делают это постоянно, и никто глазом не моргнет.

— Огги, тебя никто не судит.

Она вскочила.

— Все меня судят! Постоянно. Я слишком доступная. Слишком кокетливая. Слишком дружелюбная. Просто смазливое личико без капли мозгов. Что ж, я всем покажу. У меня тоже есть возможности, знаете ли!

С этими словами она вылетела из комнаты.

Я сидела в шоке от этих вспышек. С Прю и Огги явно творилось что-то неладное. Я и не догадывалась, что Огги так переживает из-за своей репутации «просто красавицы». Нужно умыться, одеться, а потом найти сестер и попытаться все исправить.

— А ну иди сюда, паршивка! — донесся снизу голос матери.

Ну что еще? Наверняка дом опять капризничает. Я спустилась и увидела, как мама гоняется за крылатым пергаментом, который порхал по комнате.

— Только не снова. Где Прю и Огги?

Мама отмахнулась:

— Обе ушли по делам.

Я застонала. Поговорить не удалось.

— Ты мне поможешь или нет? — прикрикнула мама.

Я схватила прислоненную к стене метлу и бросилась за письмом, в итоге сбив его на пол. Подняв пергамент, я повертела его в руках.

— И кто нам пишет на этот раз?

— Тот же герб, что на приглашении, — мама указала на восковую печать с фениксом.

В горле встал ком. С чего бы Дрейвену присылать нам еще одно письмо?

— Ну, открывай, — поторопила мама. — Может, еще один бал.

Я сомневалась, но и представить не могла, что там может быть. Развернув свиток, я невольно вскрикнула.

— Аделаида заболела, — выпалила я, пробегая глазами строчки. — У нее жар, насморк и кашель. Пишут, что о ней заботятся, но сегодня она не вернется. Слишком слаба для дороги.

Мама прижала руку к губам.

— Ох, бедная девочка, — она вцепилась в мои ладони. — Ты должна поехать к ней.

— Что? — опешила я. — Но ведь Элм рядом.

— Да, но ей наверняка нужна семья. К тому же ты сможешь присмотреть за ней и Элмом, понять, как у них обстоят дела, — мама выразительно посмотрела на меня.

— Ты хочешь, чтобы я за ними шпионила?

— Ой, Элспет, перестань драматизировать. Я этого не говорила. Но это важно. Впервые за долгое время у кого-то из вас появился достойный жених. Для Аделаиды это шанс, но ты же знаешь, какой она бывает застенчивой и неловкой.

Я вспомнила, что она провела ночь у Элма.

— Похоже, она и сама неплохо справляется, мама.

Мама вскинула голову и выхватила у меня письмо.

— Что ж, видимо, мне придется поехать самой.

Я закусила губу, взвешивая варианты. Мама могла поехать, но ей не всегда хватало… такта. Я представила, как она ходит по поместью, охая и ахая над каждой деталью, а Дрейвен смотрит ей вслед, наливаясь злобой. Его слова о моей корысти до сих пор звенели в ушах. Моя семья не такая. Мама не такая, но именно такое впечатление она может произвести.

— Ладно. — Я забрала пергамент обратно. — Я поеду. Только дай мне сначала помыться и переодеться.

Глава 26



Элспет

Я проделала долгий путь через лес Тислгроува к поместью, на этот раз выбрав одежду по погоде. Прогулка выдалась приятной: она дала мне время обдумать все, что случилось прошлой ночью.

Я поцеловала Дрейвена Даркстоуна — и мне понравилось. Я застонала, закрыв лицо руками. Но ведь я его ненавидела! Может, дело в том, что я слишком давно ни с кем не целовалась? После Джонаса. Губы просто запутались. После долгого воздержания им любой поцелуй кажется подарком. Но скоро я исправлю эту ошибку. Поцелую первого встречного, лишь бы перебить вкус Дрейвена. Пальцы рассеянно коснулись губ, и я тут же одернула себя.

Нужно прекратить. Особенно сейчас, когда я почти у цели: нельзя, чтобы Дрейвен заметил, как я трогаю рот. Он сразу выстроит цепочку. Он достаточно самонадеян, чтобы решить, будто все мои мысли только о нем.

Я подошла к высоким железным воротам поместья. Солнце сегодня скрылось за тучами, а порыв ветра заставил меня плотнее закутаться в шаль. Может, Дрейвена вообще нет дома? Зачем ему здесь быть?

Элм, конечно, не отходит от Аделаиды, но у Дрейвена есть трактир. Эта мысль придала мне смелости: я отворила калитку и вышла на широкую круговую аллею. При дневном свете поместье открылось в деталях: выцветший, пыльный красный кирпич; мох, облепивший крышу — совсем как на нашем коттедже; ползущие по фасаду растения, добавляющие ярких пятен.

Дом был по-настоящему огромным. Не представляю, как можно владеть такой махиной. Я вообще с трудом представляла, каково это — иметь собственный дом.

Я поднялась по знакомым каменным ступеням. Без ночного веселья и гомона место казалось пустым и каким-то мрачным. Я постучала в дверь, но никто не ответил. Ветер усилился, заставив меня вздрогнуть.

— Да чтоб тебя, — пробормотала я и сама толкнула дверь.

Не торчать же здесь весь день. Я вошла в огромный зал: на полу красовались винные пятна, повсюду крошки. Осколки бокалов поблескивали в свете свечей. Мы изрядно намусорили, но, полагаю, Дрейвен достаточно богат, чтобы иметь зачарованные вещи, которые все это уберут.

— Есть кто-нибудь? — позвала я. Голос эхом разнесся по сводчатому залу.

Я взглянула на второй этаж — все двери были закрыты. Аделаида, скорее всего, там. На первом этаже спален не было. Я прищурилась, разглядывая пространство за широкой лестницей: там виднелось нечто похожее на кухню. Взгляд переместился к другой двери. К той самой, за которую я затащила Дрейвена вчера. Где находится чулан, я уже знала.

Что ж, значит, наверх.

Снаружи зловеще прогрохотал гром. Прекрасно. Только прогулки под ливнем мне не хватало. Но Аделаида того стоила. Я поднялась по лестнице и на верхней площадке замерла, не зная, куда повернуть — направо или налево.

Здесь было