Развод. И снова любовь - Элли Лартер

— Дай мне поговорить с ним! — требует жена.

— Он спит... устал... позвони позднее.

— Как он перенес полет?! — продолжает наседать она.

— Прекрасно перенес, — вру я, не задумываясь.

А что, признаться, что я облажался и заставил нашего сына страдать?!

Ну уж нет — пускай думает, что все хорошо.

Мне еще и самому Артуру надо как-то внушить, чтобы не жаловался матери... могут же у отца и сына быть небольшие секреты?!

— У вас был с собой спрей?! Который от аллергии?! — спрашивает Саша... помнит про него, зараза!

— Конечно. За кого ты меня принимаешь?!

— А спф-крем взяли?!

— Само собой, — здесь уже даже врать не приходится: я никакого крема не брал, но он есть у Лены, она поделится.

— А что на счет школы?! Он будет заниматься и выполнять домашние задания?! — продолжает свой занудный допрос Саша.

Но здесь я уже высказываю свою принципиальную позицию:

— Нет. Он на отдыхе. Потом наверстает.

Саша начинает возмущаться, но в этот момент Лена, которой надоело ждать, спрашивает:

— Я посмотрю, что у нас в мини-баре?!

— Да, конечно, милая, — отвечаю я, позабыв о том, что по официальной версии я прилетел сюда по работе, и Лена — моя помощница.

Саша, конечно, слышит это обращение, и ее голос становится еще более грубым.

— Миша! — рычит она. — Как только Артур проснется, пусть позвонит мне, ясно?!

— Ясно, — говорю я и, чтобы не раздувать скандал, сбрасываю вызов.

Нет у меня настроения слушать дальше ее нотации.

Мое настроение — валяться в шезлонге, обнимая юную красотку в оранжевом купальнике, пить разноцветные коктейли, есть фрукты, наслаждаться солнцем и купаться в море.

И именно этим я и планирую заняться, пока сын спит.

Артур просыпается только поздно вечером, как раз к ужину.

— Одевайся — и пойдем в ресторан, — говорит ему Лена.

После бич-клаба она уже приняла душ и снова переоделась: теперь на ней небесно-голубая туника, короткие шорты, модные шлепанцы, из украшений — крупные бусы и серьги... она подготовилась, не зря огромный чемодан с собой притащила, за который даже пришлось доплачивать на регистрационной стойке из-за перевеса!

— Как себя чувствуешь?! — спрашиваю я у сына, пока он, повинуясь словам моей мнимой помощницы, одевается после сна.

— Не очень, — признается Артур.

У него уставший взгляд — словно он и не спал вовсе. Он то и дело прикладывает ладони то к одному, то к другому уху.

— Уши заложены?!

— Немного.

— Болят?!

— Угу...

— А слышишь как?!

— Кажется, хуже обычного, — признается сын.

— Ничего страшного, — говорю я, хотя на самом деле начинаю всерьез переживать. — Иногда организму нужно время, чтобы восстановиться. Уверен, к утру все пройдет.

— Угу, — послушно кивает Артур. — А можно позвонить маме?!

— Можно, — говорю я. — Но давай договоримся: ты пока не будешь рассказывать ей о том, что у тебя болят уши, ладно?!

— Почему?! — искренне удивляется сын.

— Ну... она далеко, все равно никак не сможет помочь, только будет волноваться, переживать... Мы ведь не хотим, чтобы мама переживала, верно?!

— Верно, — кивает Артур.

Видно, что он расстроен.

Но главное — согласен молчать.

Сейчас это самое главное.

Поэтому, взяв с него слово, что он пожалеет маму и не будет рассказывать ей про уши, я набираю номер жены.

— Артур, сынок! — голос Саши звучит так приторно, что Лена, сидящая рядом, даже глаза закатывает... я ее понимаю.

— Привет, мамочка! — радуется Артур.

Саша начинает заваливать его вопросами:

— Как ты, мой хороший?! Как вы долетели?! Как себя чувствуешь?! У тебя все хорошо?! Ты ел?! Спал?! — а наш сын послушно отвечает.

В какой-то момент Саша спрашивает про уши.

Артур бросает на меня тревожный взгляд — а потом сдавленным голосом произносит в трубку:

— Все хорошо, мам.

Я поднимаю вверх большой палец: мол, умничка!

Когда они заканчивают говорить, я глажу сына по голове:

— Ты молодец. Ты правильно поступил, не надо было тревожить маму. Вот увидишь: к утру все пройдет...

— Угу, — говорит Артур, и мы отправляемся на ужин.

Вот только утром ему становится хуже.

38 глава

— Что такое?! — пытаюсь выяснить я, встревоженно прыгая вокруг кровати своего сына, пока он, прижимая ладонь к правому уху так сильно, что и ладонь, и ухо, и кожа вокруг краснеют, рыдает, вздрагивая всем телом.

— Бо-о-ольно! Очень больно! — ноет Артур.

— Может быть, ты просто ухо отлежал?! — спрашиваю я, лихорадочно перебирая в голове все возможные варианты того, что с ним произошло.

Мозг категорически отказывается признавать, что это моя вина, что такие проблемы могли появиться от того, что я забыл взять в самолет какой-то дурацкий спрей от аллергии... как вообще связаны аллергия и самолеты?!

— Не-е-ет, точно нет! — плачет сын.

— А как болит-то?!

— Колет! — сообщает Артур. — Сильно! Ой! Вот... снова! Как будто внутри иголкой тычут! И как будто там какие-то шары перекатываются!

— У тебя такое раньше бывало?! — спрашиваю я.

— Бывало, — всхлипывает сын.

— И что делала мама?!

— Вела меня к доктору...

— Вот блин!

Я невольно вцепляюсь руками в волосы на голове.

Ну не может же быть, чтобы все это было из-за спрея!

Или — может?!

— А можно, мы позвоним маме?! — хнычет Артур. — Она скажет, что делать...

— Нет, — перебиваю я мягко, но строго. — Нельзя. Помнишь, мы договорились ее не беспокоить?!

— Помню, но...

— Будь мужчиной, сын! Потерпи немного! Я все решу!

Артур продолжает тихонько плакать, сильно прижимая ладонь к уху, а я выхожу из детской в общую гостиную, где меня ждет обеспокоенная Лена.

Она еще полчаса назад оделась и собралась, чтобы идти на завтрак и в бич-клаб, но обстоятельства оказались выше нас...

Она, как и я, вскочила утром, разбуженная криками и плачем моего сына, и мне до сих пор перед ней стыдно.

Я ведь привез ее сюда, чтобы мы отдыхали, высыпались, вкусно ели, нежились на солнышке и плавали, а в итоге что?!

Она, конечно, сама предложила полететь втроем, она сама сказала, что мечтает познакомиться с моими сыновьями, но, по большому счету, она вовсе не обязана слушать его рыдания... это только моя ответственность.

Мы с Леной даже в отношениях не состоим!

А ситуация у нас — как у семейной пары, которая прилетела на отдых с ребенком, и ребенок заболел...

И Лена — большая умница: поддерживает, помогает, заботится... и ведь у нее даже материнского опыта нет!

Может, я ее недооцениваю?!

— Как он?! — спрашивает она тем временем.

— Кажется, фигово, — признаюсь я. — А еще фиговее то, что у