Скандальная блогерша для драконьего лорда - Лина Дорель

Я опустилась на скамью, переваривая информацию. Праздник. Толпа людей. Шум, веселье, всеобщее внимание. С одной стороны, я соскучилась по живому общению с людьми — не через зеркало, а лицом к лицу, по энергии толпы, по ощущению себя в центре событий. С другой стороны, я прекрасно понимала, что для Элиана это будет настоящая пытка.

— Где сейчас Элиан? — спросила я, уже предчувствуя ответ.

— В своих покоях, — вздохнула Марта. — Заперся сразу после того, как староста ушел. Даже завтракать не вышел.

Конечно. Куда же еще ему деваться, когда мир снова требует от него того, чего он дать не может — присутствия, участия, нормального человеческого общения без паники и тревоги.

Я допила воду, поставила кружку на стол и поднялась.

— Схожу поговорю с ним.

Девочки переглянулись, и в их взглядах читалось сомнение — мол, справишься ли, не сделаешь ли хуже, — но вслух ничего не сказали. За время, что я прожила здесь, они привыкли, что я не спрашиваю разрешения и не следую правилам, которые все остальные считают нерушимыми. Например, правилу не беспокоить лорда Элиана, когда он закрывается в своих покоях.

Дверь в покои Элиана была закрыта. Она была массивной, из темного дерева, с серебряными узорами, изображающими переплетенных драконов. Я постучала, но ответа не последовало.

— Элиан? — позвала я, прислушиваясь. — Это Вика. Я знаю, что ты там. Нам нужно поговорить.

Тишина. Долгая, упрямая, красноречивая.

— Дракоша, не заставляй меня выламывать дверь, — сказала я чуть громче. — Я понимаю, что тебе хреново, но прятаться — это не выход.

Еще несколько секунд молчания, а затем я услышала тихие шаги и щелчок открывающегося замка. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалось лицо Элиана — бледное, с темными кругами под глазами и напряженной складкой между бровей.

— Я не хочу разговаривать, — сказал он ровным, но пустым голосом.

— Зато я хочу, — я уперла ладонь в дверь, не толкая, но давая понять, что уходить не собираюсь. — Пусти меня. Обещаю, что не буду ничего трогать и переставлять. Просто поговорим.

Он смотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, и я видела, как в его серых глазах борются желание захлопнуть дверь и проблеск надежды, что я действительно пришла помочь, а не устроить очередной цирк для своих зрителей.

Наконец он отступил, открывая дверь шире, и я вошла.

Покои Элиана были именно такими, какими я их себе представляла. Огромная комната с высокими потолками и панорамными окнами, через которые лился мягкий дневной свет. Мебели минимум: большая кровать с белоснежным постельным бельем, идеально заправленная; письменный стол у окна, на котором не было ничего, кроме чернильницы, пера и стопки бумаги, выровненной с математической точностью; книжный шкаф вдоль одной стены с томами, расставленными по высоте и цвету корешков; кресло у камина, в котором не горел огонь. Ни одной лишней детали, ни намека на беспорядок.

Он закрыл за мной дверь и прошел к окну, становясь спиной ко мне. Я осталась стоять посреди комнаты, сложив руки на груди, и некоторое время мы молчали.

— Они хотят, чтобы я пришел на праздник, — наконец произнес он тихо, глядя в окно. — Староста принес приглашение. Очень вежливое, очень уважительное. И совершенно невыполнимое.

— Почему невыполнимое? — спросила я, хотя знала ответ. Мне нужно было, чтобы он сам его произнес.

— Потому что там будет толпа. Шум. Музыка, танцы, смех, крики детей. Люди будут толкаться, прикасаться, требовать внимания. Будут смотреть на меня, ожидать, что я буду... нормальным. Что я буду улыбаться, разговаривать, вести себя как лорд, которым я, по их мнению, должен быть. — Его голос становился все более напряженным с каждым словом. — А я не смогу. Я продержусь, может быть, час, максимум два. А потом я либо сорвусь и превращусь в дракона, напугав кого-нибудь до смерти, либо просто сбегу, и тогда все подумают, что их лорд — трус и псих.

— Они и так думают, что ты псих, — сказала я прямо. — Извини, но это правда. Ты не выходишь из замка месяцами, не общаешься с людьми, не показываешься на публике. Они рассказывают друг другу истории о безумном лорде-драконе, который помешан на чистоте и порядке и может убить за криво поставленную вазу.

Он обернулся, и в его глазах вспыхнул гнев.

— Я никогда никого не убивал!

— Я знаю, — кивнула я спокойно. — Но они этого не знают. Потому что ты не даешь им возможности узнать тебя настоящего. Ты прячешься здесь, в своем идеальном белом замке, и управляешь долиной через зеркала и указы. Это работает, не спорю — твои земли процветают, люди сыты и довольны. Но они не знают своего лорда. Не видят в тебе человека.

— Я и не человек, — отрезал он. — Я дракон.

— Полудракон, — поправила я. — В человеческом обличье. И сейчас ты выглядишь вполне по-человечески. — Я сделала шаг вперед, сокращая расстояние между нами. — Элиан, послушай. Я не говорю, что тебе будет легко. Я даже не говорю, что тебе будет хорошо. Скорее всего, это будет тяжело и неприятно. Но если ты пойдешь туда, хотя бы ненадолго, если покажешься людям, поговоришь с ними, улыбнешься, выпьешь кружку эля и скажешь пару теплых слов о том, какие они молодцы и как ты рад за хороший урожай, — это изменит все.

Я видела, как мои слова задевают его, проникают под защиту. Элиан был странным, помешанным на порядке, невыносимо трудным в общении, но равнодушным к своим обязанностям он не был. Он действительно заботился о долине, о людях, о том, чтобы все работало как надо. И он знал, что я права.

— Я пойду с тобой, — сказала я мягче. — Буду рядом все время. Если станет совсем невыносимо, дашь мне знак, и мы сразу уйдем. Никто не посмеет тебя осудить, если ты пробудешь там хотя бы час. Пора выбираться наружу, дракоша. Хотя бы ненадолго.

Он долго смотрел на меня, и я уже думала, что он откажется.

— Хорошо, — неожиданно выдохнул он, и в его голосе звучала обреченность человека, идущего на казнь. — Я пойду. Но если что-то пойдет не так...

— Все пойдет по плану, — заверила я, хотя понятия не имела, правда это или нет. — Мы справимся. Вместе.

Он снова кивнул, на этот раз чуть увереннее, и я развернулась, направляясь к двери. Рука уже легла на ручку, когда его голос остановил меня:

— Вика?

Я обернулась.

— Спасибо, — сказал он просто, и что-то теплое шевельнулось у меня в груди — непривычное, незнакомое чувство, которое я предпочла не анализировать.

— Не за что, — ответила я и вышла, тихо