Скандальная блогерша для драконьего лорда - Лина Дорель

выходил из своего замка, не общался с другими лордами, не участвовал в политических играх и советах. О нем ходили легенды: что он безумен, что он проклят, что он настолько могущественен, что презирает общество смертных и ему подобных. И вот теперь я, своими трансляциями, приоткрыла завесу тайны, показала, что великий и ужасный лорд Элиан на самом деле не безумный тиран и не надменный гений, а просто... больной. По-своему, конечно. У него не было никакой физической немощи, его магическая сила была вне всяких сомнений колоссальной, но его психика, его разум работали иначе, чем у большинства людей или драконов.

И маги это увидели. Опытные, умудренные знанием люди, которые посвятили жизни изучению природы магии, разума и тела, они разглядели в моих трансляциях не развлекательное шоу, а уникальный случай, возможность изучить то, что раньше было скрыто за неприступными стенами замка и репутацией опасного затворника.

«Леди Виктория, — писала мне магистр из Ордена Целителей, — если бы вы могли убедить лорда Элиана принять нашу помощь, это стало бы величайшим прорывом в понимании драконьей природы. Мы могли бы попытаться облегчить его состояние, найти способы, которые позволили бы ему жить более полноценной жизнью, не страдая от постоянного напряжения и тревоги».

Звучало благородно. Слишком благородно, если честно. Я прожила достаточно долго в мире, где за красивыми словами о помощи ближнему обычно скрывались вполне конкретные личные интересы, чтобы не почувствовать подвох. Да, маги искренне хотели помочь Элиану. Но они также хотели прославиться. Стать теми, кто исцелил легендарного лорда-затворника. Это принесло бы им не только моральное удовлетворение, но и вполне материальные выгоды — славу, богатство, влияние, место в истории.

Я понимала их мотивы, потому что они были мне знакомы. Я сама всю жизнь искала способы стать заметнее, ярче, успешнее, и не всегда мои методы были безупречны с моральной точки зрения. Поэтому я не осуждала этих магов за их двойственные побуждения. Более того, я видела в этом определенный потенциал.

Если Элиану действительно можно помочь, если существуют способы сделать его жизнь легче, разве это не будет хорошо? Да, маги получат свою славу, но он получит облегчение. И, если уж совсем честно, мне тоже станет проще жить в замке, где хозяин не будет впадать в панику из-за того, что я случайно передвинула стул на три сантиметра левее от его обычного положения.

Но Элиан реагировал на все это внимание совсем не так, как я ожидала.

В то время как я расцветала под лучами славы, чувствуя себя снова на вершине, наслаждаясь потоком восхищения и интереса, он становился все более напряженным, замкнутым, почти угрюмым. Его и так не слишком частые улыбки стали еще реже, а периоды, когда он запирался в своих покоях и не выходил по несколько дней, участились.

Элиан хотел покоя, тишины, уединения. А я разрушила защитный кокон, который он так тщательно выстраивал вокруг себя последние два столетия.

Раньше о нем просто не думали. Он был где-то там, в своем белокаменном замке, занимался своими делами, управлял своими землями, и весь остальной мир оставлял его в покое, потому что он сам этого хотел и потому что его репутация опасного отшельника отпугивала любопытных. А теперь о нем думали все. О нем говорили, его обсуждали, им интересовались. И это внимание давило на Элиана почти физически, вгоняя его в состояние постоянного стресса.

А еще наше общение с Вальтером фон Гриком продолжалось.

Глава 28

Наше общение с Вальтером было довольно безобидным: он присылал короткие сообщения после моих трансляций, делился впечатлениями, задавал вопросы о моем мире, рассказывал забавные истории о жизни аристократии в этой реальности. Он был остроумным собеседником, умел поддержать разговор на любую тему, и его внимание было приятным. Очень приятным, если честно. Потому что Вальтер видел во мне не диковинку из другого мира, не источник развлечения или объект изучения, а просто интересную женщину, с которой хочется общаться.

Наши разговоры стали для меня отдушиной. С Элианом было сложно общаться. Каждый диалог требовал постоянного контроля: следить за интонацией, за словами, за тем, чтобы случайно не сказать или не сделать что-то, что выбьет его из равновесия. Это было выматывающе, хотя я и понимала, что он не виноват в своих особенностях. А с Вальтером я могла просто быть собой — циничной, ироничной, временами резкой. Он не обижался, не замыкался, не уходил в себя. Он парировал, смеялся, поддерживал игру.

Мне это нравилось. Мне нравилось, что есть кто-то в этом мире, с кем я могу говорить на равных, не оглядываясь и не взвешивая каждое слово. И я не замечала — или не хотела замечать — как постепенно наши беседы становились все более частыми, как я начинала проверять зеркало каждые полчаса в ожидании нового сообщения от него, как его мнение становилось для меня важнее мнения тысяч моих зрителей.

Элиан тоже это заметил. Конечно заметил: при всей своей погруженности во внутренний мир, он был наблюдательным и проницательным. Просто ничего не говорил, и я не знала, злило ли его это, беспокоило или было совершенно безразлично.

До сегодняшнего утра.

Сегодня, когда я спустилась на кухню позавтракать — в районе обеда, потому что накануне допоздна болтала с Вальтером и легла только под утро — меня встретила необычная суета. Марта месила тесто с таким рвением, словно оно лично ее оскорбило, Элис бегала между кладовой и столом, Грейс что-то яростно рубила ножом, а Иви сидела у окна и шила с сосредоточенным видом.

— Что случилось? — спросила я, наливая себе воды из кувшина.

— Праздник, — коротко бросила Марта, не прекращая терзать тесто.

— Какой праздник? — Я оглядела кухню, пытаясь понять масштаб готовящегося бедствия.

— В Долине, — пояснила Элис, сваливая морковь в большую миску. — В Старой Ольхе. Это самая крупная деревня в наших землях. Они каждый год устраивают праздник урожая с ярмаркой, танцами, угощениями. И каждый год приглашают лорда Элиана.

— И каждый год он отказывается, — добавила Грейс, сбрасывая нарезанный лук в котел. — Но в этом году они пригласили не только его.

Она многозначительно посмотрела на меня.

— Меня? — уточнила я на всякий случай, хотя ответ был очевиден.

— Тебя, — кивнула Иви, откусывая нитку. — Приехал староста Старой Ольхи, привез официальное приглашение. Для лорда Элиана и его почетной гостьи, леди Виктории из Иного Мира. Они очень хотят познакомиться с тобой лично. Ты же у нас теперь знаменитость, — в ее голосе звучала неприкрытая гордость, словно моя слава была отчасти и