Академия Эвейл. Вместе мы справимся - Анна Василевская

— Аврора, я понимаю твои чувства, но нам стоит сходить к лекарю с этой проблемой, — сказала она настойчиво.

— Зачем? — глухо спросила я, — чтобы он констатировал мое скорое выгорание?

Слова давались с трудом, но высказав их, стало чуточку легче.

— Не обязательно, — невозмутимо ответила мадемуазель Ламбер, — это может быть симптомом многих других проблем. Есть вероятность, что тебе можно помочь. Либо задержать выгорание при помощи зелий, вдруг этого времени тебе окажется достаточно для определения со стихией.

Я не очень-то верила в слова куратора, но с лавки встала и пошла. Внутри было глухо и стыдно. Как будто я какая-то прокаженная, неправильная, и все решили про это узнать и обсудить. Хотелось спрятаться и ждать своей участи в одиночестве, что бы мне ни грозило. Но фамильная гордость взяла верх над моей жалостью к себе. И я расправила плечи и натянула на лицо невозмутимое выражение лица, аж скулы свело.

Пройдя несколько коридоров и лестниц, мы наконец-то свернули к лечебнице. Кабинет лекаря в начале коридора и ряды коек, скрытые за занавесками.

Месье Лефевр, лекарь академии, нашелся у себя в кабинете, куда с уверенной грацией влетела мадемуазель Эстель и я зашла за ней, на деревянных ногах.

— Месье Лефевр, мне нужно, чтобы вы осмотрели мою студентку. У нее быстро истощается магия.

Лекарь отложил журнал, в котором записывал что-то убористым почерком.

— Хм, мадемуазель Беларосс. Так вы же болели на этой неделе, это все конечно влияет и на магию, так что больше отдыхайте и скоро все наладится, — заговорил он успокаивающим басом.

— Дело в том, что быстрое истощение у студентки началось до болезни, — выступила за меня куратор, — Аврора расскажи.

Я сглотнула, прощаясь с мыслями о том, чтобы ускользнуть от столь пристального внимания лекаря и куратора:

— На самом деле приступы слабости меня преследуют уже несколько месяцев. Обычно накатывает на пару минут, а затем проходит. Но раньше это были только физические ощущения. А пару недель назад магия стала истощаться. Два-три несложных заклинания и пшшик, — я развела руками, — мана на нуле и больше ничего не получается.

Лекарь тяжело вздохнул и полез в шкаф, стоявший возле стола, за какими-то артефактами.

— Я думаю, мы все тут понимаем, что с большей вероятностью, это симптомы начинающегося выгорания магии. Но все же я должен проверить.

После его слов в кабинете повисла гнетущая тишина. Да, я и сама это предполагала, но услышать вот так, от лекаря… Как приговор.

Месье Лефевр все же проверил меня разными способами: взял капельку крови и изучил ее через зеленую линзу, просил дотронуться до разных камней на металлической линейке, рассматривал меня при помощи замысловатого окуляра. Его молчание тяготило. Хотелось уже услышать печальный вердикт и сбежать в свою комнату в общежитии.

— Покажи свою метку привязки к фамильяру, — наконец попросил лекарь.

Это было неожиданно и непонятно, как связано с моим выгоранием. Но я задрала рукав рубашки на правой руке и продемонстрировала ему запястье.

Месье Лефевр снова надел окуляры и начал изучать метку.

— Где твой фамильяр! — вдруг воскликнул он сердито.

От неожиданности мы вместе с мадемуазель подскочили на месте. Она все это время стояла неслышно у двери, никак не вмешиваясь в обследование.

— Он сбежал, — неуверенно ответила я, и попыталась объяснить, — то есть сначала я сбежала в академию, оставив его дома. А затем он сбежал. И мы не можем его найти.

— Эх, молодежь! — всплеснул руками лекарь, — сначала натворят глупостей. А потом пугают всех, — он помолчал немного, пожевывая свои посеребренные усы, — не выгораешь ты.

Выдал он свой вердикт.

— Как не выгораю? — не поняла я.

— Никак. Пока не выгораешь. Но можешь выгореть в любой момент, это вы смешанные умеете учудить.

Последнее прозвучало обидно, но я не стала заострять на этом своего внимания, а спросила:

— А что же тогда со мной?

— Фамильяр с тобой, — невпопад ответил целитель, — Ты знаешь зачем нужна метка привязки?

— Ну конечно, — я сразу почувствовала себя двоечницей от его вопроса, — чтобы объединить хозяина и его фамильяра.

— Пффф, — неуважительно фыркнул месье Лефевр, — метка служит дополнительным каналом для магии. Благодаря ей твой фамильяр может не жить у магического источника, а подпитываться от хозяйки. Да, основное количество магии ты ему сама даешь, как подпитку. Но и по вашему общему каналу идет не мало. Обычно это незаметно. Но если фамильяр болен или истощен, то он поглощает больше магии, истощая своего хозяина.

— То есть мой Энцо в беде? — похолодела я.

— Я откуда знаю, — проворчал лекарь, — я могу поставить диагноз — это не истощение. И дать тебе настойку, чтобы магия быстрее восстанавливалась. А по поводу фамильяров — это к месье Гринье, он у нас специалист.

Дослушивать я не стала, как и ждать зелье, а побежала в зверинец. Пальто накинула как попало, но не замечала ни холода, ни ветра.

Глава 26

Месье Гринье я нашла в ветлечебнице, одноэтажном утепленном домике, который был расположен в глубине зверинца. Декан, вместе с месье Дюкре лечили олененка, которого мы кормили накануне с Катриной.

— Аврора, что ты здесь делаешь? — встревоженно спросил месье Гринье.

— А что с олененком? — ответила я вопросом на вопрос.

— Да ничего страшного уже. Пьер забыл у них в вольере веревку, когда приносил свежие ветки. И малыш, решив поиграть с веревочкой, запутался. Да так сильно, что в вольере не удалось его освободить. Пришлось усыпить и принести в лечебницу. Но уже все хорошо, мы его распутали. Олененок проснется, и мы вернем его к стаду. У тебя что-то случилось?

Я немного смутилась, пока шла, то была полна решимости обратиться за помощью к декану зоологов, а теперь моя решимость куда-то выветрилась, уступив место сомнениям. Я мало знала с месье Гринье, летом его не было в академии, а с осени мы не часто пересекались. С чего бы ему помогать?

Месье Дюкре тем временем помыл руки после помощи олененку и набрал в жестяной чайник воды. В углу ветлечебницы располагалась небольшая печка, на которой можно было вскипятить чаю. Обычно этим пользовались преподаватели, у которых порой не было времени до столовой.

— Чаю будешь? — нарушая неписанное правило, спросил Этьен.

Я поправила себя мысленно “месье Дюкре”, потому что все чаще стала про себя называть его по имени. Этак можно забыться и назвать так его вслух.

Мне было немного не по себе присоединяться к чаепитию, но с другой стороны, надо… надо учиться открываться людям, а просьба о помощи это тоже