Академия Эвейл. Вместе мы справимся - Анна Василевская

Так или иначе, я постараюсь навестить тебя в новогодние каникулы. Мы планируем с Валентеном небольшое путешествие и обязательно заедем в МонтКлер по дороге.

Обнимаю, твоя тетя”

От письма тетушки Наоми стало тепло на душе. Она нашла для себя дело по душе, она оправилась после потери дара, пусть и спустя столько лет. Значит и я смогу. Однажды.

Думать о том, что уже не первый человек за последнее время говорит о моем выгорании, как о скором событии, не хотелось. Но и не думать я не могла. Я тетушке ответное письмо, где поделилась историей, как меня заперли в вольере с виверной и и поблагодарила тетушку за то, что она ищет Энцо. А также выразила желание немедленно почитать ее рассказы.

Письмо навело меня на мысли, что если моя магия выгорит, то с Энцо придется попрощаться. Ведь я не смогу его подпитывать магией. Может это и к лучшему, что он исчез — не придется с ним болезненно прощаться. Метка просто погаснет и все.

Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я взяла учебник по истории магии и уселась читать его прямо на кровати. Историю я любила, поэтому не удивительно, что отвлеклась только когда в дверь постучали. Помня вчерашнее фиаско в пижаме, сегодня с утра я сразу причесалась и надела белую рубашку и коричневые вельветовые брюки. После встречи с тетушкой в моем гардеробе появилось много вещей, необходимых для комфортной жизни и помимо академии.

За дверью действительно оказался Этьен Дюкре. В руках у него был ароматный сверток.

— Доброе утро, как ты? — вежливо спросил меня преподаватель магзоологии

— Все нормально, даже хорошо. Но лекарь сказал пару дней отлежаться, — ответила я, пропуская его в комнату.

— Все правильно, тебе нужно восстановить силы. Болезнь уже закончилась, но организм потратил силы и ему нужен отдых.

Я кивнула, не зная о чем еще говорить, и зачем он вообще пришел. Вспомнился наш разговор с Катриной, что, возможно, Эви нас сводит с месье Дюкре, потому и повадился навещать зверинец. Щекам стало жарко. И тут же появилось раздражение на свое же состояние. Еще не хватало краснеть, как какой-то глупышке.

— А вы что-то хотели? А то я тут историю магии учу, скоро сессия… — немного невежливо сказала я.

— О, да. Я тут тебе гостинец принес, — Этьен протянул сверток, — это Рената пекла, пирожки с вишней. У нее выпечка отлично удается, попробуй обязательно.

В голове замелькали мысли. Рената — это его жена? И ли девушка? Вряд ли девушка печет для него, значит все же жена. Вот вам и Эви… А мы с Катриной просто первокурсницы с разыгравшимся воображением.

— Эм, передавайте спасибо Ренате, — выдавила я из себя, чтобы не показать свою неловкость, — вам повезло, что ваша жена так вкусно готовит.

Этьен усмехнулся:

— Рената моя младшая сестра. Точнее она средняя, самая младшая — Ванда, ей шесть лет, — месье Дюкре нахмурился своим каким-то мыслям, — что ж не буду отвлекать, выздоравливай. И извини еще раз, что так вышло с вольером.

Он уже почти вышел за дверь, когда развернулся, как будто что-то вспомнил:

— Чуть не забыл, — он протянул мне замысловатый камень зеленого цвета, — я попросил артефакторов, и они сделали тебе личный ключ от вольеров. Им ты можешь открыть и закрыть любой вольер, что снаружи, что внутри. И никогда больше не попадешь в такую неприятную ситуацию.

Он виновато улыбнулся и наконец-то вышел из комнаты, оставив меня в полном эмоциональном раздрае. Сверток нестерпимо пах вишней, поэтому отложив все свои терзания, я принялась за уничтожение пирогов. Они конечно же остыли, но совершенно не потеряли своей привлекательности — после надкусывания, вишня с сиропом вытекала наружу, наполняя рот ягодным вкусом, нежное тесто таяло во рту. Эта Рената и правда хороша в выпечке, тут спору нет. Что ж, Этьен, вероятно, живет с родителями и сестрами. А значит, он вполне может быть свободен. Нет, это не то, что я бы хотела сейчас обдумывать. Меня удивило то, что Этьен решил сделать для меня ключ, такой был только у Пьера. Все остальные студенты и преподаватели пользовались своей магией. Приятно было, что мою ущербность не ставили мне в вину. А позаботились, уравняв мои возможности посещать зверинец, хотя я даже еще не студент кафедры магзоологии.

Ну и с прискорбием я должна была отметить, что Этьен вел себя как “душка”: принес пироги, сделал для меня ключ, интересовался моим самочувствием. А я, как обычно, при первой же возможности залезла в свой колючий панцирь и прогнала его, лишь бы не сближаться ни с кем. Катрина права. А мое предложение — попробовать меняться вместе, ничего не стоит. Я тут же все испортила и оттолкнула человека, который отнесся ко мне хорошо.

Это меня разозлило. Как будто я сама не могу управлять своим поведением. Как будто, что бы я не решила — я навсегда останусь колючим и нелюдимым человеком. Я откусила последний кусок пирога и отряхнула руки. Но это мы еще посмотрим! Я так легко не сдамся.

Глава 24

Еще день промаявшись бездельем, я наконец-то вернулась к учебе. Дни пошли своим чередом. В зверинец я теперь приходила, когда хотела, ведь у меня был свой ключ! С месье Дюкре мы почти не общались, но я старалась с ним дружелюбно здороваться при встрече и он отвечал тем же.

В пятницу утром нам сообщили, что преподаватель зельеварения заболела и вместо этого, у нас будет практика по магзоологи в зверинце. Это была отличная новость. Эти два с половиной месяца мы практиковались в специальном кабинете, с мелкими фамильярами. А раз сегодня у нас будет занятие в зверинце, то значит мы будем заниматься с кем-то крупным. Конечно, нам не дадут сразу никого опасного. Но внутри меня все равно зашевелилось предвкушение.

День стоял солнечный, но морозный, несмотря на конец ноября на календаре, в горах уже установилась зимняя погода.

К моему огорчению, по расписанию это занятие у нас было с огневиками. В ожидании начала занятия мы выстроились возле входа в зверинец. Я, конечно же, могла зайти внутрь, но решила не выделяться.

Это не слишком-то удалось, потому что Леопольд сразу же завел свою песню:

— Аврора, вот и настал твой звездный час, говорят, что ты знаешь этот зверинец лучше всех в академии, потому что ежедневно чистишь каждый вольер, лишь бы тебя не выгнали из академии.

Арий, стоявший неподалеку, напрягся, сжав