Академия Эвейл. Вместе мы справимся - Анна Василевская

— Вольер хотя бы был теплый?

— Неа.

Катрина зацокала возмущенно и приложила руку к моему лбу.

— Ну вот, ты простыла! — вынесла она вердикт, — что болит? Давай, я доктора позову.

Соседка сразу стала похожа на наседку, которая квохчет над цыпленком. Не дожидаясь ответа, она полезла в свой шкаф и стала там рыться. кроме одежды, у Катрины в шкафу стояли гостинцы из дома.

Ее семья была из деревни, отец бросил их несколько лет назад, а мать и бабушка тянули на себе все хозяйство и четверых детей, из которых Катрина была старшей. Денег не хватало, оттуда, наверное и постоянная ее неуверенность в себе.

Денег моей соседке никогда не присылали, не водилось в ее семье лишних. Но зато были посылки с гостинцами: сушеные яблоки и груши, которые мы уминали, пока делали домашние задания. Сладкое вишневое варенье, намазанное, на прихваченные из столовой булочки скрасили нам не один вечер.

Катрина стыдилась своей семьи передо мной — сравнивая свою деревенскую семью с моей — столичными аристократами. Но я-то видела, что ее действительно любят и переживают. Пишут письма и поддерживают чем могут. В отличии от моей семьи, которая оставила меня одну, для того, чтобы я осознала и исправилась. Только тетушка Наоми меня и поддерживала.

— Нашла! — тем временем вылезла из шкафа Катрина, держа в руках баночку янтарного цвета, — Мед! В этом году его совсем мало выкачали, слишком дождливо. Но одна баночка есть. Сейчас я к Арию схожу, кипятка возьму. Мы тебе ромашки заварим с медом. Живо поправишься.

Катрина исчезла за дверью, а через пару минут вернулась с Арием. У него, единственного в общежитии смешанных, был кипятящий артефакт. И мы пользовались им регулярно, чтобы выпить чаю вечерком. Они зашли переговариваясь между собой.

— Как это закрыли в зверинце? — вопрошал Арий, и, не смущаясь того, что я еще в постели, обратился ко мне, — кто закрыл? Может быть это Леопольд был?

— Вряд ли, — обреченно отозвалась я. Голова гудела и общаться ни с кем не хотелось, — я какой-то ветер почувствовала. Может быть Эви пошутил?

— Ну, может и Эви. А чего дежурный преподаватель не проверил? Это так нельзя оставлять, — бушевал Арий.

Я уже жалела, что подняла такую суету, но остановить их не было сил.

— Я сейчас полежу немного и схожу узнаю, почему так вышло. Мы разберемся, — заверила однокурсников я.

— Никуда ты не встанешь. Мы сейчас пойдем на занятия и сообщим, что ты заболела, чтобы к тебе лекарь зашел. И в зверинец сходим, разберемся. Правда, Катрина?

— Конечно, — поддержала его соседка, — вот держи, выпей, сразу легче станет.

Она протянула мне кружку, от которой шел горячий пар. Я выпила чай маленькими глотками, стараясь не обжечься и сладкая жидкость растеклась по телу, превратив меня в вялое и слабое создание. Я забралась под одеяло и закрыла глаза, не желая ничего решать.

— Я оставлю на тумбочке кипятящий артефакт, — заявил Арий.

— Мед и ромашка тут же лежат, когда проснешься, сделай себе еще ромашкового чая, — наставляла Катрина.

Они ушли и я задремала, пригревшись. Через некоторое время Катрина заскочила после завтрака.

— Я тебе ватрушку принесла, не забудь покушать. Обед тоже принесу.

После ее ухода я уснула крепким сном, обрадовавшись тому, что меня оставили в покое. Болеть я любила в одиночестве. Чтобы никто не трогал меня и не “окружал” душной заботой. И в последние годы мама смирилась с этим, оставляя меня в покое во время болезни. В академии же никто не знал о моих привычках и это раздражало и грело одновременно.

Я спала и мне снился папа. Как будто я заболела очень сильно и требую к себе отца, а он в командировке.

— Я не поправлюсь, пока папа не приедет, — ворчу из под одеяла упрямо я.

— Дорогая, папа не может, он в командировке — уговаривает мама, — выпей лекарство и станет легче.

Лекарство я пью, но внутри-то знаю, что пока папа не приедет, так и не поправлюсь. Болезнь тянется вязкой нитью, не отпуская меня, заставляя мучать и метаться в кровати в лихорадке день за днем. И вот однажды я просыпаюсь и вижу папу у своей кровати:

— Ну что же ты, малышка, маму пугаешь? — спрашивает он меня строго, но глаза его улыбаются.

И я знаю, что теперь уже все, болезнь отступит, и я буду здорова. Папа сидит у моей постели целый день, читает мне сказки, поет свои выдуманные колыбельные и поит лекарствами, которые прописал дядя доктор. А на утро я просыпаюсь здоровой. Это такое чувство, когда вроде бы и слабость сильная, и горло еще болит. Но при этом ты чувствуешь, что поправилась, болезнь отступила, осталось только сил поднабраться.

Потом мама рассказывала, что тогда я заболела действительно сильно, пневмония. Никакие лекарства не помогали и уже думали о том, чтобы положить меня в больницу. Но папа прервал свою командировку и приехал меня навестить. Удивительно, но я сразу пошла на поправку.

Вот и сегодня мне снился папа, он пел мне колыбельную, как в детстве, чтобы я быстрее поправилась. А я слушала и не хотела верить, что это только во сне

В дверь постучали, и стало обидно, что меня разбудили от такого славного сна. Но пришлось вставать.

За дверью обнаружился месье Дюкре.

Глава 21

Этого я совсем не ожидала. Думала, что лекарь пришел или кто-то из однокурсников заглянул проведать. И сразу осознала, что открыла дверь в простой хлопковой пижаме и с растрепанными волосами. Пижама, конечно, была весьма скромная, из плотной ткани — просторные штаны и блузка с длинным рукавом. На голове скатался один большой колтун из волос. Захотелось захлопнуть дверь у младшего преподавателя магзоологии перед носом, но воспитание взяло верх. Я расправила плечи и посмотрела на гостя свысока, хоть он и был на голову меня выше.

— Вы что-то хотели, месье Дюкре?

Он моргнул, видимо, тоже осознавая, что я не совсем готова к приему посетителей.

— Не пригласишь меня войти? Не хотел бы разговаривать в коридоре.

Я недовольно поморщилась, приглашая его в комнату. Общаться с привлекательным мужчиной в таком виде не хотелось, а уж себе я могла признаться, что месье Дюкре привлекательный. Но делать нечего, придется сделать вид, что меня совершенно не напрягает мой не слишком привлекательный вид.

Я забралась с ногами на кровать и закуталась в одеяло. Опять начинало знобить, видимо температура поднималась.

— О чем вы хотели поговорить? — спросила я.

— Твои друзья сказали, что провела ночь