Академия Эвейл. Вместе мы справимся - Анна Василевская

я могу помочь вам с огненной магией. Но не могу помочь с вашими этими проблемами смешанных, — и двинулся в обратном направлении, бросив напоследок, — не забудьте убрать грязь за собой.

Со всех сторон послышались смешки.

— Про грязь, это он имел ввиду про вас самих, — послышался шепот Леопольда.

Катрина всхлипнула и выскочила из класса. Я, переглянувшись с Арием, двинулась следом, прихватив наши с ней сумки. Все, что могли, мы уже получили на этом занятии. Оставаться смысла не было.

Глава 18. Разговоры по душам

Соседку я нашла в туалете, она рыдала над раковиной. И я ее эмоции отлично понимала. У нее почти получилось, после стольких метаний и мучений, результат был! Но в итоге все равно преподаватель не оценил ее успеха, да еще и эти очередные насмешки.

По-хорошему мне бы стоило подойти и обнять Катрину, сказать ей что-то ласковое и поддерживающее. Но внутри стоял ком из гадких мыслей о том, что у Катрины почти получилось, она вот-вот определится в огненную стихию. А я вот-вот перегорю… И тогда она, возможно, будет сидеть за одной партой с Лео и смеяться его шуткам о смешанных, а я поеду домой, чтобы жить свою жизнь перегоревшего мага.

Эта зависть и невозможность нормально поддержать подругу съедала меня изнутри сильнее, чем свои страхи перегореть. И я сделала шаг вперед.

— Ты почти определилась, Кат, — прошептала я, — он козел и это ничего не изменит. Но ты скоро перестанешь быть смешанной. Все будет хорошо.

Каждое слово давалось как будто с трудом. Я выталкивала их усилием, отчего мой голос звучал как деревянный. Катрина перестала плакать и шагнула ко мне, обхватив руками за плечи.

— Прости меня, прости. Я плачу из-за глупостей. Это просто резко эмоции накатили. Ты тоже сможешь. Я уверена, ты определишься!

Она лучше других видела, как моя магия быстро истощается и понимала мой страх перегореть. У меня защипало в глазах от неожиданной поддержки.

— А если нет? — голос мой совсем пропал, и я была не уверена, что Катрина слышала мой вопрос.

Она смотрела на меня, вся заплаканная и растрепанная и не знала что сказать. Видно как она подбирает в голове один ответ за другим и отбрасывает их, не решаясь озвучить.

— Я не знаю, Ава, — заговорила она жалобно, — я правда не знаю, что тогда будет. Перегореть — это так ужасно… Нет, не слушай меня. Живут же люди и без магии…

Она совсем стушевалась, боясь сказать что-то не то и обидеть меня еще сильнее. Но потом как будто найдя правильную мысль заговорила убедительно и громко.

— Как бы ни вышло с нашим определением. Даже если случится все наоборот, я перегорю, а ты определишься, я все равно останусть твоей подругой, слышишь? Буду донимать тебя, писать письма и приходить в гости. Ты будешь всем говорить, что эта чокнутая от тебя никак не отстанет. А это буду я. Неважно, как случится с нашим определением. Поняла?

Она ухватила меня за воротник форменного пиджака и требовательно смотрела в глаза, ожидая ответа. Я же была в растерянности от нашего разговора, и ее слов, которые она говорила с такой горячностью. Поэтому я только кивнула в ответ, опустив голову ей на плечо, чтобы не было видно как слезинка стекает по моему лицу.

В конце концов, и после потери магии есть жизнь, это не самое страшное, что случается с людьми, и нечего раскисать. Я еще даже не перегорела. И я решительно подняла голову и потрясла ей, выбрасывая все эти вязкие бесконечные переживания, которые были всегда со мной.

— Пошли съедим что-нибудь в кафетерии. У меня осталось немного денег от стипендии. На пару эклеров хватит, — предложила я.

Катрина кивнула, улыбаясь. Подруга наспех умылась и мы вышли из туалета. Занятие еще шло, но возвращаться на практику к огненным мы не собирались.

Уйти в кафетерий мы, правда, тоже не успели — из кабинета, где занималась наша группа, вышел месье Комю, который под локоть выводил Ария в коридор. Наш одногруппник имел весьма растрепанный вид и подбитый нос. Следом из кабинета показалась мадемуазель Ламбер.

— Это совершенно недопустимое поведение. Я понимаю, парень смешанный и это имеет определенные последствия как для характера, так и для умственных способностей, — выговаривал ей месье Комю, — но устроить драку прямо во время урока без каких либо причин, это немыслимо! Я надеюсь, вы накажете его в достаточной степени и этого больше не повторится.

— Безусловно, я разберусь в данной ситуации со всей тщательностью, — заверила его наш куратор.

И месье Комю удалился продолжать занятие. А мы с Катриной двинулась к Арию и мадемуазель Ламбер. Она увидела нас, оценила заплаканный вид Катрины и найдя что-то на моем лице, сказала:

— Предлагаю пойти в мою квартиру и вы мне расскажете, что же на самом деле произошло на практике, — не услышав нашего дружного “да”, куратор продолжила, — у меня есть конфеты и чай.

Арий с Катриной кивнули и двинулись за ней, я же осталась стоять на месте.

— Ты идешь, Аврора? — спросила мадемуазель Ламбер.

— Мне нужно в библиотеку, — бросила я.

И развернувшись, двинулась в противоположную сторону, чтобы не заставлять Катрину сомневаться, с кем ей идти. Куратор мне не нравилась и заводить с ней дружбу я не собиралась. Но если Катрине ее общество приятно, пусть общается. Причину своей неприязни я объяснить не могла, просто чувствовала, что с мадемуазель Ламбер что-то не так. Неспроста она так старается нам помочь.

Глава 19. Лечение Флэра

После уроков я отправилась в зверинец. Настроение было отвратительное. Я как будто физически чувствовала, что магия покидает меня. В теле ощущалась предательская слабость. Но может быть я себе это все надумала? Слишком переживала за свой дар и потому у меня начались воображаемые симптомы?

Пьер чистил снег на дорожках зверинца, за ночь его нападало немало, но он быстро таял, превращая дорожки зверинца в кашу. И я решила ему помочь. А заодно собрать сплетни, которые гуляли по зверинцу.

— Драка виверн? А чего драка… — рассказывал довольный Пьер, он и сам был любитель поболтать, — когда я прибежал, они стало-быть сломали уличную часть вольера и сплелись в едином комке. Рычали и кусали друг друга. Жуть! Никто и подойти не решался, пока месье Дюкре с деканом не прибежали. Наездник свою виверну живо успокоил и утащил. А Флэр и сам пришел в себя. Он же у нас добряк, хоть и любитель пошутить. В