Цветок для ледяного дракона - Екатерина Жданович

Сквозь туман эмоций внезапно пробилась одна черная, отравляющая мысль.

Алита Радмир.

Я даже набрала в грудь побольше воздуха, чтобы спросить Дармира о ней. О том, кто ждал его в карете, но… струсила. Побоялась испортить этот чудесный вечер его признанием.

Глава 31

Дармир кормил меня с такой заботливой нежностью, будто это было самое важное дело в мире. Я покорно открывала рот, глотала кусочки курицы и хлеба, чувствуя, как понемногу возвращаются силы. И не только магические. Каждый его взгляд, каждый осторожный жест отогревали душу куда лучше любого чая.

Когда тарелка опустела, он удовлетворенно кивнул, взял поднос и направился на кухню.

— Погоди, я сама… — попыталась я приподняться.

— Работа мэра — помогать гражданам, — отрезал он, даже не обернувшись. — Особенно тем, кто сегодня отличился особой глупостью.

Я слышала, как там звенит посуда, и не выдержала, крикнула:

— У всех граждан вы посуду моете?

Он появился в дверном проеме, вытирая руки полотенцем. В голубых глазах играли искорки.

— Только у самых дорогих, — ответил он уклончиво, но так тепло, что у меня подпрыгнуло радостно сердце.

Вернулся он с двумя чашками горячего чая. Мы пили молча, плечом к плечу, и это было удивительно комфортным. Но когда показалось дно, Дармир вздохнул и поставил свою на тумбочку.

— Мне лучше уйти, Белинда. Тебе нужен отдых.

Инстинктивно, прежде чем успела обдумать, я протянула ладонь и коснулась его рукава.

— Не уходи. Еще немного. Просто… побудь.

Он посмотрел на мою руку, потом в глаза. Что-то во взгляде дрогнуло и смягчилось. После кивнул.

— Только немного, — сказал он тихо, усаживаясь на край кровати.

Но «немного» превратилось в нечто большее, когда я, не выдержав дистанции, придвинулась и прислонилась к нему. Дармир не стал отстраняться, а просто крепко обнял. Я уткнулась лбом в его плечо, вдыхая знакомый запах мороза. В этой безопасности все тревоги и усталость дня начали таять, как снег за окном. И захотелось, чтобы этот момент длился вечно.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила я приглушенным голосом. — Чтобы уснуть.

Он задумался на мгновение, бессознательно перебирая пальцами прядь моих волос.

— Хорошо. Знаешь ли ты историю о ледяном драконе и девушке, которая не боялась зимы?

— Нет, — прошептала я, уже почти сонная.

— Давным-давно, — начал Дармир низким, убаюкивающим голосом, — высоко в неприступных ледяных пиках жил дракон. Он был создан из самой сути зимы. Его чешуя сверкала, как иней, а дыхание творило ледяные узоры. Весь мир для него был тихим, прекрасным и безжизненным садом из снега. Он охранял покой спящей земли и думал, что счастье — это вечная тишина и холод. Но однажды, пролетая над краем леса, он увидел дым из трубы. А у избушки красивую девушку. Она растапливала снег, чтобы полить цветы, и пела. Песня была такая тихая, что ее не услышал бы ни один человек, но дракон услышал. И в ледяном сердце что-то дрогнуло. Он стал возвращаться к той избушке снова и снова, прячась за облаками, чтобы слушать пение и смотреть, как она, такая хрупкая, бесстрашно встречает каждый новый рассвет, каждый мороз.

Дармир говорил все тише, а я все крепче прижималась к нему, рисуя в воображении этот образ.

— Он полюбил ее тепло и жизнерадостность. И захотел подарить красавице то-то прекрасное. В канун Нового года, когда звезды горят ярче всего, дракон спустился с небес. Он не посмел явиться в своем истинном облике, страшась ее ужаса. Вместо этого он собрал все свое мастерство, всю магию зимы. Всю ночь он трудился в ее саду. А наутро девушка вышла на порог и ахнула. Ее маленький огород превратился в сверкающее царство. Каждая травинка, каждый сучок был одет в хрустальные доспехи изо льда, которые не ломались, а лишь мелодично звенели от ветерка. Сосульки висели, как серебряные колокольчики. В центре сияло снежное дерево с листьями из голубого инея. Это был не мертвый холод, а застывшая в совершенной форме красота, дар тому, кто не боится зимы. Дракон, спрятавшись, наблюдал, сжавшись от страха. И увидел, как по лицу девушки покатилась слеза. Но это была не слеза печали. Она улыбалась, а ее слеза, упав на ледяной лепесток, не растопила его, а застыла бриллиантом. Она поняла. Поняла, что эту красоту создали для нее. И, глядя в пустоту, где, как ей чудилось, таилось дыхание холода, она сказала всего два слова: «Спасибо» и «Возвращайся».

Голос Дармира почти слился с шорохом ночи за окном.

— С тех пор, — закончил он, — говорят, что в самую морозную и ясную новогоднюю ночь, если очень внимательно слушать, можно услышать тихий перезвон колокольчиков. Это дракон навещает ледяной сад. А те, кто находит в своем саду утром идеальную ледяную розу с каплей росы в сердцевине, обретают особую удачу. Потому что это значит, что сама зима полюбила их тепло.

История закончилась. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Я больше не боролась со сном.

— Это красиво, — выдохнула я. — И грустно.

— Не грустно, — поправил Дармир, и его губы едва коснулись моей макушки. — Это история о даре. И о том, что иногда самый холодный из нас нуждается в чьем-то тепле больше всего на свете.

Я уже не помнила, что ответила. Сознание уплывало, убаюканное бархатным голосом, теплом и историей о драконе, который научился любить. Последнее, что я ощутила перед тем, как погрузиться в сон, что его рука, нежно поправляет одеяло. Как будто он был тем самым драконом, что наконец-то нашел свой сад, и поклялся его беречь. И пусть завтра будут вопросы, пусть завтра вернется тень Алиты Радмир. В эту ночь мне было достаточно этого.

Глава 32

Когда проснулась утром, Дармира рядом не было. Это было логично и правильно, но грусть все равно подпортила настроение.

Я привела себя в порядок и оделась, когда в дверь постучали. Сердце сделало кульбит. Я поспешила открыть и едва сдержала разочарованный стон. Конечно, это был не Дармир. Он наверняка уже сидит в мэрии, забыв о том, что только встал с кровати.

За дверью же обнаружился молодой парнишка в серой форме почтовой службы.

— Леди Белинда Финн? — осведомился он, не замечая моего разочарования.

— Да.

— Вам срочное, распишитесь.

Я быстро черкнула на протянутом бланке и закрыла дверь, с нетерпением открывая послание.

«Милая, я рада, что ты нашла в себе силы на такое грандиозное начинание. Мы с Эриком думаем о тебе постоянно…» — много слов о том, как они за меня беспокоились,