Лягушки, принцессы и прочие твари - Ксения Алексеенко

дыша, пробормотал Лер севшим голосом, — перррестань. — Осекся, и начал говорить медленно, четко, делая ударения на «г», — Я же не спрашиваю, как тебя угораздило в лягхушку превратиться? В стране, где это уже давно не практикуют? Вот и ты… остановись.

— Молчу, — улыбнулся Куц, — но и тебе стоит перестать себя вести, будто ты злая собака, которая сено сторожит…

Далька не успела уловить, которое из слов, сказанных Куцем, оказалось ключевым.

Она как завороженная смотрела, как карие глаза Лера заливаются желтизной, как укорачиваются ноги и рвется рубашка, как встает на полу огромная кудлатая собака. Это было похоже на подожженную бумагу: сначала ничего не видно, потом быстро пробегает тонкая коричневая ниточка по краю, бумага обугливается, заворачиваясь колечком, и вдруг вспыхивает.

Уши квадратные, голова короткая, хвост для собаки — длинный, на белой шерсти — рыжие пятна. И пес действительно был огромен. Кто бы мог подумать, что из Лера выйдет здоровенная дворняга ростом в холке чуть ли не выше Дальки!

Он бросился на Куца и опрокинул. Тот успел вытащить откуда-то из сапога нож, и не обошлось бы без кровопролития, если бы не Далька.

Далька в который раз напомнила себе, что она не Лика, и что бояться права не имеет, она — храбрая принцесса. А потом рявкнула, вложив в приказ все свои силы.

— Замереть!

Потом ухватила замершую собаку за шею, и зашептала на ухо:

— Тихо, он не хотел обидеть, он не опасен, не беспокойся…

Далька не чувствовала в псе Лера. С тех пор, как глаза пожелтели, не чувствовала. Однако что-то ей подсказывала, что если успокоить его, этого пса, то Леру будет значительно легче отодвинуть зверя и выбраться наружу.

Далька погладила собаку по загривку, лихорадочно вспоминая те немногие охоты, на которые ее брали. Она совершенно не умела обращаться с псами. Собаки — то подарок Веды Вефию, а Ведино животное — кошка. Однако она не с животным общалась, она пыталась достучаться до Лера.

Что-то ей подсказывало, что это превращение вовсе не первое. И Далька решила обязательно разобраться с Ликой: а то что это такое, не поделиться столь интересным фактом с сестрой! Как будто она маленькая и не поймет, что рассказывать о таком — себе дороже. Даже маме. Особенно маме.

Дальке шепнули, что не стоит заглядывать зверям в глаза. Но ей все-таки пришлось это сделать. Увидев, что они приняли знакомый ореховый оттенок, она облегченно выдохнула.

Пес неохотно слез с Куца и улегся у кровати. Он почему-то не спешил превращаться обратно.

— Ну что ты наделал? — укоризненно спросила Далька у Куца, указывая на пса.

— А кто знал, что он такой дефективный? Я был уверен, сказки про перевертышей — это сказки! Это же барон! Барон-перевертыш, вот это бардак… — оправдываясь, возмутился Куц, — Он меня чуть не убил, так что…

— Это кто еще кого чуть не убил, — вздохнула Далька, кивнув на нож в руке Куца, — откуда нож?

Перед превращением принцев обязательно проверяли на наличие оружия: не хотели отправлять в будущее дипломатический конфликт.

Но, похоже, у Куца был другой случай.

— Привычка, — коротко ответил он.

— Привычка, значит, — нахмурилась Далька, и попыталась просверлить Куца взглядом, копируя матушку или хотя бы Вальку.

Получилось как-то плохо. Куц уставился в потолок и замолчал.

— Ну и чего мне с вами делать? Лер, превращайся обратно!

Пес помотал головой, будто бы говоря, что не может. Затем заскреб лапой по деревянному полу. Звук был препротивный, Далька поморщилась.

— Я и так угадаю, не надо тут вырезать по дереву, наругают же… Лика знает, как вернуть, да?

Пес мотнул хвостом.

Далька мысленно застонала. Конечно, Лика знает, она наверняка все про Лера знает! А вот кто знает, где Лика? Никто не знает. Голос молчит. Откуда у ее сестры появилась эта дурацкая привычка постоянно сбегать в самый неподходящий момент?

Далька могла поклясться, что всегда была. Но, при этом, не так уж долго.

Пес вдруг поднял голову, принюхался, встопорщил уши. Далька испуганно отшатнулась, встретив бессмысленный взгляд желтых звериных глаз. Однако пес попятился и выпрыгнул в окно второго этажа. Приземлился, чисто кот, на все четыре лапы и побежал куда-то по дороге, поднимая клубы пыли.

Далька села на кровать и засмеялась. Все. Теперь можно было и попереживать немного. Ровно до тех пор, пока не придет хозяйка, выяснять, что случилось и откуда выпрыгнула эта огромная зверюга. Которая и не пес вовсе. Не иначе как Боги покуролесили.

Все хорошо кончится, все хорошо кончится… все ведь хорошо кончится?

Далька задумалась. Боги просто так в людей не играют.

Ну что же, Лика наверняка все знает. И Далька твердо решила, что пока на все свои вопросы ответов не получит, она от Лики не отстанет. Можно бы от голоса, но сестра точно не потребует платы, а Веду… неисповедимы ее пути и намеренья.

Лишь бы они вернулись. Лишь бы все нормально было…

Далька украдкой скосила глаза на Куца. Тот тоже переживал. Но уйти не решался, и вправду, не мог Дальку одну оставить.

Правда, только за Лику переживал.

Нет, нельзя этого так оставлять. Далька вздохнула. Она обязательно их помирит. Даже без магии помирит, а то что это такое, собачатся в прямом смысле этого слова, как бы до грызни не дошло…

Глава 5,

в которой собаки лают и караван разворачивается, а Фанти безуспешно спорит с внутренним голосом

Я скрестила руки на груди:

— Лер, прости, пожалуйста, если я не права, то конечно можешь не… вернись в нормальное состояние! Как это вообще назвать, я не настолько паниковала, чтобы давать тебе возможность…

Лер насмешливо гавкнул.

— Нет, я все понимаю, тебе очень трудно контролировать… но что мешало… — я запнулась и покосилась на Фанти.

Фанти смотрел на пса по-детски восторженно, улыбаясь, как идиот.

Это был какой-то неправильный Фанти. Не то чтобы я знала правильного, но… казалось, он сейчас вскочит и запрыгает на одной ножке, восхищенный Леровой шкурой.

Я впервые видела кого-то, кто так себя вел рядом с огромной и потенциально опасной собакой, которая повалила, нарычала, и только после долгих моих уговоров с великой неохотой отошла. У меня создалось ощущение, что единственной, кто собаки испугался, была я.

— Ладно, — вздохнула я, — я спокойна, видишь? Со мной ничего не случилось. Да, меня похитили. Нет, я не убегала, меня правда похитили.

— Гав.

По-моему, это значило «ага-ага, уже поверил».

— Слушай, с тобой невозможно разговаривать в таком виде. Перевернись.

— Гав-гав.

— Ладно! — Раздраженно сказала я, — Обязательно при посторонних, да?