Светлая княжна темного рода - Евгения Зимина

а есть сила духа. Первая — груба и быстротечна. Вторая — вечна. И пока дух Меньшиковых не сломлен, не вам судить, кто нас возглавляет. Вы ведь не потерпели бы, если бы кто-то усомнился в вашем праве управлять Черноокими?

Он не ожидал такого прямого вызова. Его собственные старейшины зашептались. Переговоры зашли в тупик. Виталий понял, что не сможет просто запугать нас, и уехал, пообещав, что «последствия будут». Его отъезд был похож на отступление разъярённого хищника, и все понимали, что это не конец, а только начало настоящего противостояния.

Но странным образом эта внешняя угроза сплотила род изнутри. Те, кто ещё вчера сомневался во мне, теперь видели во мне щит. История о том, как я посрамила Виталия, обрастая подробностями, разнеслась по поместью.

На следующее утро ко мне на приём пришла делегация от пограничных дозоров — несколько закалённых в стычках ветеранов с шрамами на лицах и суровыми взглядами.

— Княжна, — сказал самый старший из них. — Мы слышали, как вы говорили с той чёрной гадиной. Раньше мы думали, у вас лишь бабья затея. Ошибались. — Он положил на стол передо мной грубый, но искусно сделанный оберег из чёрного дерева в виде волка. — От наших ребят с заставы «Скалистая». В знак доверия вам.

Я взяла этот увесистый оберег в руки.

— Спасибо, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Передайте вашим ребятам, я благодарна за ваше доверие. И пока я дышу, они не останутся без поддержки.

После их ухода я долго сидела, сжимая в руке деревянного волка. Это была самая ценная награда из всех, что я получала.

Даже Ольга была вынуждена признать мою пользу. На очередном заседании Совета, обсуждая усиление границ, она, скрепя сердце, обратилась ко мне:

— Екатерина, твои… контакты с простонародьем. Узнай, чего им не хватает на заставах. Не оружия, а бытового, чтобы дух не падал.

Хоть это и был приказ, но в нём сквозило не презрение, а расчётливое признание моих способностей. Я кивнула, не показывая удивления.

Но там, где крепчал дух единства, тени становились гуще. В ту же ночь в мои покои тихо вошла Лиза с испуганным лицом.

— Княжна, будьте осторожны, — прошептала она. — Боярин Игорь, тот, что с Марфой, вёл тайные переговоры с людьми Чернооких. Я не слышала о чём, но он передавал им какой-то свёрток.

Предательство. Оно исходило не от Ольги, а от тех, кого я считала мелкими интриганами. Зарев был прав: удар пришёл с той стороны, откуда я не ждала.

Я не стала действовать сгоряча. Я вызвала к себе капитана Люта. Он вошёл с привычным мрачным видом.

— Капитан, — сказала я, глядя на него прямо. — В наших стенах завёлся шакал, который продаёт нас Чернооким. Боярин Игорь. Я хочу, чтобы вы лично установили за ним слежку. Без шума.

Лют замер на мгновение. Поручать ему, верному псу Ольги, такое дело было знак огромного доверия. Или проверка. Но мне не к кому было обратиться за такой помощью.

— Почему я? — хрипло спросил он.

— Потому что вы преданы роду, капитан, — ответила я. — А не отдельным его представителям. И я верю, что вы поставите благополучие Меньшиковых выше личных симпатий.

Он долго смотрел на меня, его лицо было непроницаемым. Затем он резко кивнул.

— Будет сделано, княжна.

Когда он ушел, я посмотрела на свой кулон, лежавший рядом с деревянным волком. Два символа. Один из прошлого, приведший меня сюда. Другой — из настоящего, подтверждающий моё место здесь.

Глава 28

Доказательства, собранные капитаном Лютом, были безжалостны. Боярин Игорь не просто вёл переговоры, он передавал Чернооким схемы оборонительных заклинаний на двух пограничных заставах.

Я не стала устраивать публичный скандал. Такая огласка могла только ослабить клан в глазах других. А с этим здесь не шутят.

Вместо этого я пригласила боярина Игоря и боярыню Марфу в Малый тронный зал — ту самую комнату, где Ольга когда-то пыталась запугать меня. Теперь обстановка была иной. На этот раз я сидела в кресле, а они стояли передо мной.

Я молча положила на стол между нами свёрток с доказательствами. Я не сказала ни слова, просто смотрела на них. Их лица, сначала надменные, постепенно белели, а глаза расширялись от ужаса.

— Это… клевета… — попытался вымолвить Игорь, но голос его дрожал.

— Тот страж, что вёз свитки со схемами, уже арестован и вовсю сотрудничает в показаниях со старейшинами, — холодно сообщила я. — Капитан Лют лично провёл операцию по его перехвату.

Это была ложь, но эффектная и убедительная. Лют, стоявший у двери, даже не показал вид, что это неправда. Он понял правила этой игры.

Марфа рухнула на колени.

— Княжна, пощади! Это он, это всё он! Я лишь…

— Молчи, дура! — прошипел Игорь, но было уже поздно. Признание было сделано.

— У вас есть один выбор, — сказала я, всё так же глядя на них с ледяным спокойствием. — Несмотря на вашу измену, вы — кровь Меньшиковых. Публичный суд опозорит весь род. Поэтому вы лишаетесь своих титулов и отправитесь в свои дальние поместья. Немедленно. Без свиты. И будете считать себя счастливыми, что я не отправляю ваши головы в подарок Виталию в ответ на его «любезность».

Они были сломлены. Униженные и запуганные, они согласились на всё. В ту же ночь под строгим конвоем людей Люта их тайно вывезли из поместья.

На следующее утро я вызвала к себе Ольгу. Не на заседание Совета, а на личную аудиенцию. Она вошла с привычным высокомерием, но в её глазах читалась настороженность.

— Игорь и Марфа внезапно уехали «поправить здоровье», — сообщила я ей без предисловий. — В связи с обострением обстановки на границе. Я посчитала, что их присутствие здесь… нецелесообразно.

Ольга поняла всё без слов. Её лицо на мгновение исказилось яростью — не из-за потери союзников, а из-за того, что я действовала так смело и самостоятельно. Но она была в ловушке. Признать, что её сторонники предатели, значило признать собственное политическое банкротство.

— Разумное решение, — сквозь зубы произнесла она. — В трудные времена род должен быть чист от… слабых звеньев.

Весть о внезапном отъезде Игоря и Марфы и молчаливом согласии Ольги облетела поместье со скоростью лесного пожара. Для всех это было знаком: баланс сил окончательно сместился. Теперь я была не просто «светлой надеждой», а реальной правительницей, с которой вынуждены считаться даже её злейшие враги.

Я использовала этот момент, чтобы провести через Совет свои самые смелые реформы. Была создана новая структура: Совет Десяти, куда вошли представители от воинов, ремесленников, земледельцев и