Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

Прежде я считала, что нет ничего страшнее, чем пистолет бездушного бандита, которым тот целится тебе в голову. Теперь, когда огни площади оставались далеко позади, а я неслась в пугающую тьму, подхватив неудобный, длинный подол, готова была признать ошибку. Преследователи не отставали, выкрикивая похабные гадости. А когда впереди замаячил проём в темноте, я влетела в него и едва не сбила с ног затаившуюся в переулке между домами парочку.

Девушка вскрикнула. Мужчина, обнимавший её, выругался и, схватив свою милку за руку, грубо оттолкнул меня.

Покидая укрытие, парочка невольно задержала преследователей, чем очень выручила меня. Я побежала дальше, окрылённая надеждой, что мне всё же удастся оторваться от погони. А когда, миновав чей-то двор с одинокой курицей, я влетела в выросший передо мной деревянный забор, едва не взвыла от отчаяния.

Бежать больше было некуда.

Это конец.

И я вряд ли сумею доказать мужчинам за спиной, что они ошиблись на мой счёт.

Как-то давно я слышала историю о женщине, которая в состоянии аффекта перепрыгнула через автобус. Вероятно, в ту минуту я тоже пребывала в этом состоянии. Иначе не объяснить было, как мне удалось одним прыжком перемахнуть через забор с меня ростом.

Приземлившись на другой стороне, я ощутила уже забытую боль в колене. Чёрт, а ведь теперь я вряд ли смогу бегать. И простирающаяся впереди дорога к лесу не спасёт меня.

Затаилась, сомкнула веки, прислушалась. Казалось, сердце моё билось так гулко, что его могли услышать те, кто уже рыскал во дворе, переворачивая всё, что попадалось на пути.

— Ну и где эта стерва? — услышала я грубый бас и вздрогнула, сильнее вжавшись в доски спиной. — Дрянь. Отдавила ногу, будь здоров. Найду, укатаю до смерти. Сидеть не сможет.

Кто-то заржал конём в ответ. Потому что смехом при всём желании этот звук было не назвать.

— Я следующий, — сказал кто-то и продолжил поиски, грохоча уложенными вдоль завалинки дровами и заглядывая в тёмные окна пустого дома.

Наблюдая сквозь щель за мужчинами, я молилась всем святым, чтобы меня не заметили. В темноте пустого двора, обитатели которого, судя по всему, прямо сейчас коротали вечер на празднике, увидеть меня было непросто. Но глаза мужчин вполне могли привыкнуть к отсутствию света, и мой силуэт рисковал быть замеченным в проёме между досками забора. А ещё тело исходило предательской дрожью, которую было не унять.

— Парни, я сваливаю, — сказал третий из мужчин, которому надоело искать.

— Я тоже, — поддержал другой. — На площади достаточно сговорчивых баб. К чёрту эту дуру.

Третий голос, издав недовольный рык, ничего не ответил, и вскоре я услышала удаляющиеся шаги, не веря собственному везению.

Когда двор окутала тишина, некоторое время я ещё боялась сдвинуться с места и шептала молитвы, которые всегда приносили успокоение в прошлой жизни.

Не знаю, что за сила помогла мне, но радоваться я не торопилась. Нужно было ещё вернуться домой без приключений. Поднявшись на ноги, я, прихрамывая, стала обходить забор, а когда дошла до его края, с опаской выглянула и в ту же секунду столкнулась лицом к лицу с тем, кого и не думала встретить.

— Попалась, — раздался в темноте голос, знакомый до мурашек.

Глава 20

У меня от страха едва сердце не остановилось. Но когда я поняла, кто именно меня подловил, испытала вдруг необъяснимое облегчение. Винсент Хальт стоял, запустив руки в карманы брюк и загораживая мне путь, но угрозы в его облике не чувствовалось. Терять бдительность всё же не следовало. И, не ожидая от себя такой смелости, я заявила:

— Дай пройти, — потребовала, отступив и сжав зубы от неудачного нажима на больную ногу. — Я в вашем этом дурацком празднике не участвую!

— Да что ты? — мужчина снова приблизился и, опустив взгляд, улыбнулся. — Уверена?

Я посмотрела вниз и обомлела. Из-под смятого края жакета предательски высовывался краешек пояса.

— Это не то! — поспешила оправить одежду и сильнее запахнуться. — Просто у меня все нормальные платья в стирке! Одно осталось. И вообще, порядочные джентльмены не караулят приличных девушек по ночам!

Мужчина стал обходить меня, но я не уступала и, стараясь не выпускать его из поля зрения, вторила каждому шагу. Снова, как и прежде, я видела интерес, на грани одержимости в зелёных глазах, и даже темнота не в силах была скрыть намерений этого человека на мой счёт.

— Твой мужчина должен был тебя защищать, Линда, — сказал он неожиданно. — И где же этот тип, позволь спросить?

— Я не знаю. Какое тебе дело?

Винсент подался ближе, а я вдруг оказалась прижата им к забору. От близости его губ защекотало волоски на коже, а тело предательски затрепетало.

— Мне есть дело. Уж поверь. Этот дурак ещё не понял, что такую женщину нельзя оставлять без присмотра. Ты очень лакомый кусочек, Линда Петерсон. И будь ты моей, я ни на шаг не отпускал бы тебя.

Я вспыхнула после его слов.

— Замолчи! Пусти меня! — попыталась оттолкнуть, ударить наглеца. Но запястья мои вмиг оказались скованы его руками и прижаты к забору над головой. Винсент потянул носом, едва касаясь моей шеи, вызывая дрожь предвкушения. И как бы я ни злилась, но ждала решительных действий. Ждала, что он поцелует меня. И не боялась, млея от его манипуляций.

Но ведь так неправильно. И я просто обязана была сопротивляться, защищать себя.

Никто не видел и не слышал нас в безлюдном дворе крестьянского дома, кроме квохчущей за забором курицы. Никто не мог помешать Винсенту сделать со мной то, чего он так хотел. Но лишь когда кончики его губ слегка коснулись кожи на моей шее, я, наконец, опомнилась.

— Твоя драгоценная невеста наверняка ищет тебя, — проговорила я, с усилием сдерживая дрожь в голосе.

— Замолчи.

— А как же объединение земель, милорд? Не нужно расстраивать Лариэль. И повторять чужие ошибки.

Винсент замер, прижав ладонь к доскам возле моего лица. Я слышала его тяжёлое дыхание и ждала, что ещё он сделает. А когда Винсент отпрянул, испытала одновременно облегчение и разочарование.

— Проблема маленького города в том, что ничего нельзя сохранить в секрете, — сказал он. — И кто же выболтал тебе местную сплетню?

— Никто. Сама догадалась.

Мужчина недоверчиво хмыкнул.

— Ты так волнуешься за мою невесту и наши с ней отношения,