Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

— Я не связываюсь с женатыми. Вот и всё.

— Но я не женат.

— Это временно.

Винсент покачал головой и, скрестив руки на груди, поманил меня.

— Я тебе уже всё сказала, — проговорила раздражённо. — Оставь меня в покое и иди куда шёл.

— Ответ неверный, мисс Петерсон. Если я оставлю тебя, найдутся другие охотники. И раз твой спутник свои обязательства не выполняет, я сам провожу тебя до дома.

Возмущение, отразившееся на моём лице, насмешило его.

— Не могу обещать, что не стану распускать руки, — сказал нахал без тени раскаяния. — Но уложу каждого, кто посягнёт на твой поясок.

Протяжно выпустив из лёгких воздух, я отпрянула от забора и пошла прочь, прихрамывая на ходу.

Почему-то бежать в темноте на адреналине было проще, чем идти. И всякий раз, неудачно подворачивая ногу, я останавливалась, чтобы дать ей отдохнуть.

Мужчина не пытался меня обогнать, ступая следом, но и он, в конце концов, не выдержал. Когда, споткнувшись о камень, я едва не растянулась на земле, Винсент подхватил меня под локоть.

— Я бы прямо сейчас взял тебя на руки и понёс, — проговорил он почти угрожающе. — Но ведь драться станешь. Поэтому просто держись.

Тон его сопротивления не предусматривал. Да и деваться мне было некуда. Ногу следовало поберечь. А потому, воспользовавшись любезностью, я буквально повисла на мужчине, который теперь был мне вместо костыля.

Приходилось очень тесно прижиматься к нему. Так, что поначалу неловко делалось, когда моя грудь упиралась в плечо лорда. Но совсем скоро такие мелочи перестали меня беспокоить.

Когда ноги коснулись самого краешка огненного ореола, мерцающих всполохов факельного света на неровной земле, я ощутила озноб. Звуки, что я слышала, и картины, открывшиеся мне почти невозможно и даже дико было воспринимать посреди улицы в цивилизованном городе.

И хоть людей на площади поубавилось за последний час, ситуацию это не спасало. Совсем наоборот. Многие танцевали и шумели под музыку так, будто не праздновали и расслаблялись, а изгоняли бесов. Их конвульсивные танцы зачастую сопровождал женский стриптиз, обращая на себя интерес мужчин. С одних срывали одежду, других целовали так, будто голодные до женщин матросы только что сошли на берег. Казалось, ещё чуть-чуть, и все эти люди без исключения сорвут последние зыбкие барьеры и отдадутся первобытной, дикой похоти, обуявшей их.

Я не в силах была отвести взгляда от увиденного, хоть и понимала, насколько всё это было неправильным. А когда возле столба раздался протяжный женский стон, поняла вдруг, что слишком сильно прижимаюсь к Винсенту.

Кровь застучала в висках. Нерешительно взглянув на мужчину, сопровождавшего меня, я поняла, что ему не было дела до всех этих людей и до всего того, что они вытворяли. Он смотрел на меня.

— Милорд! Слава милорду! — закричал кто-то, увидев нас, и крик тут же потонул в лавине свиста и хохота.

— Этот праздник отвратителен, — сказала я, провожая взглядом группу сторонников свободной любви, спешивших к лесу. — Почему ты его не запретишь?

— Я пробовал, — ответил Винсент проникновенным шёпотом. — Но в первый же год после отмены охоты число убийств, грабежей и изнасилований увеличилось втрое. Этим людям нужна охота, чтобы сбросить пар. У них здесь тяжёлая жизнь, некоторым приходится бороться за существование. Они ждут праздника весь год, знают, что их не осудят. Ведь этой ночью им можно всё.

На последних словах я увидела то, чего не должна была. Увести взгляд не получилось. В противоположном конце площади творилось то же самое.

Прижав руки к лицу, я с усилием подавила вопль. Стало страшно. Разнузданная толпа виделась теперь скоплением дьявольских сущностей, пришедших на пир к сатане. И как я могла подумать, что в обществе, подобном этому, кто-то станет заботиться о сохранении какой-то захудалой школы? У местных совершенно другие ценности. Чуждые здравому смыслу.

Сделав несколько нетвёрдых шагов назад, я повернулась и что было духу бросилась бежать. Дальше отсюда, как можно дальше! Мне было плевать на колено, лишь бы скрыться и не видеть, не слышать. Единственным желанием в ту минуту было вырваться из этого кошмара и вновь оказаться в поезде с девочками.

— Линда! — услышала я окрик в спину. — Стой, ненормальная! Там обрыв!

Я остановилась как вкопанная очень вовремя. Прямо у меня из-под ног посыпались мелкие камешки и стремительно скрылись в темноте едва различимого провала.

Я продолжала стоять, глядя в черноту, в которой не видела ничего, кроме пугающей бесконечности, и на секунду вдруг мелькнула мысль.

Уйти.

Один шаг, и я вернусь туда, откуда пришла.

Но что, если нет? И дальше станет только хуже?

Скрип сухой ветки позади заставил вздрогнуть.

— Почему так? — спросила я, не отступая от края и ощущая, как холодный ночной ветер тревожно щекочет лицо, и оно замерзает от остывших слёз. — Почему ты поощряешь самое гнусное в людях и не желаешь подумать о том, что действительно важно?

— А что, по-твоему, важно, Линда?

— Школа, дети. Они ваше будущее.

— Образование не нужно, чтобы пахать поля и рубить лес.

Резко повернувшись, я увидела мужчину, который не приближался, продолжая стоять на фоне дальних огней безумного праздника.

Закипая от ярости, выплатила:

— Образование нужно тем, кто хочет достичь чего-то! Преступление давать топор в руки художника! Ты сам пошёл бы рубить лес, зная, какая сила таится внутри тебя?

Винсент стремительно преодолел путь, разделявший нас, и вскинул руку, так и не осмелившись прикоснуться ко мне.

— Сила внутри меня — это проклятие, Линда, — проговорил он. — Она дала мне ложную надежду, оцарапала осколком чужого счастья. И теперь та, кого я даже не мечтал встретить, учит меня жить. Или, может быть, ты знаешь, как это, управлять вверенными тебе землями, когда нужно делать выбор, который не всегда продиктован моралью? Думаешь, приехала и сейчас решишь нам здесь все проблемы? Ты ничего не знаешь, Линда Петерсон. Эта школа закроется, потому что её время ушло. А теперь иди. И если захочешь о чём-то ещё поговорить, хорошенько подумай, прежде чем открывать рот.

— Хам! — не выдержала я. — Больно надо мне с тобой разговаривать!

Хотела уже развернуться и идти, не желая больше терпеть присутствия этого человека. Но оступилась вдруг и слишком поздно поняла, что падаю. Я полетела. Но через секунду, вместо того чтобы ломать кости о торчащие из стенок оврага камни