Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

на площади и впрямь основан был на реальных событиях. И балаганщики превратили трагедию семьи Хальтов в юмористическую постановку на потеху толпе. Считается, что над какими-то событиями прошлого, спустя определённое количество лет, можно смеяться. Но мне это всегда казалось неправильным. У горя нет срока давности. Будь это мировая война, направленная на уничтожение нации, или трагическая смерть в отдельно взятой семье.

Вспомнив далеко за полночь о том, что завтра на работу, мы не стали расходиться по домам. И расстелив на полу широкий стёганый матрас, Ники приготовила для нас спальные места. Люси решено было положить на кровати хозяйки, откуда мисс Нордок ещё некоторое время признавалась нам в любви, пока её не сморил сон.

Под мерное сопение девушек я долго ещё лежала, подсунув руку под подушку, и смотрела в потолок, укладывая в голове всё, что узнала за этот день.

Не получалось отделаться от жалости к Винсенту. В таком юном возрасте потерять маму — горе, которое ничем не залечить. Но теперь ему самому предстояла женитьба, а тут очень некстати возникла я — предмет его сладких грёз. По-хорошему мне следовало бежать из Эттерфилда, чтобы не провоцировать его и самой не попадать под провокацию этих незабываемых глаз, сильных рук и смелых речей.

Ничего подобного никогда не было в моей жизни, а потому часть меня, давно готовая к любовному приключению, изнывала от нетерпения. Но теперь следовало, как никогда думать головой и только головой.

Я не повторю ошибку Доротеи Спрингс, кем бы она ни была и не дам Винсенту наступить на грабли его отца.

Глава 22

На другой день Люси проснулась с больной головой. Ники выпила меньше, а потому чувствовала себя чуть более живой. Я же на правах трезвенника, так и не решившегося притронуться к местной настойке, взялась помогать обеим собраться. Натаскав воды для мытья, я согрела её, а когда предложила Люси кусок вчерашнего пирога, девушку едва наизнанку не вывернуло. И что-то подсказывало мне, одной настойкой здесь не обошлось. Вероятнее всего, Мариус уже чем-то подпоил её, прежде чем Люси добралась до запасов подруги.

— Работать сможешь? — спросила Ники, обеспокоенно вглядываясь в лицо блондинки. — Давай, скажем Верди, что ты заболела?

— Я в норме, — Люси икнула и с отвращением покосилась на стакан с водой. — Сейчас на воздух выйдем, и всё пройдёт.

— Уверена?

Люси кивнула.

Её всё же вырвало, когда девушка осмелилась попить. И решив больше не рисковать, она так и осталась голодной.

Мне всё же пришлось заскочить к себе, чтобы переодеться. Закончив с этим, мы с Ники и Люси отправились в школу, придерживая последнюю под локоточки.

До начала уроков оставалось не более десяти минут, когда в коридоре нас окликнул Реджинальд. Он был взволнован, отчего я сразу заподозрила неладное.

— В чём дело? — спросила Ники, когда мужчина обнял Люси, и та доверчиво прильнула к нему.

— Нас всех вызывает к себе директор.

— Но скоро урок.

— Это важно. Похоже, кто-то донёс ей о вчерашних событиях.

— Удивительно, — Ники хмыкнула не без сарказма. — И кто бы это мог быть?

Громко цыкнув, она первая шагнула к лестнице, увлекая нас за собой.

Директор Верди стояла отвернувшись, когда мы вошли, и смотрела в окно, сцепив за спиной руки. Появление в кабинете посетителей ничуть не побеспокоило её. Женщина продолжала стоять. Тогда как её верная Эни, прижимая к груди тонкую папку, испуганно глядела на нас.

— Как это понимать? — спросила директриса, дождавшись тишины от шуршания юбок.

Мы поочерёдно переглянулись. За всех ответил Реджинальд:

— Позвольте, я скажу, мисс Верди. Всё, что доложили вам о вчерашнем — ложь. Честь ни одной из этих женщин не запятнана.

— Что вы говорите, — Клара, похожая в своём положении на птицу-секретарь, обернулась и зло сощурилась. — Вас приставили за ними следить, мистер Браун? Ведь если я не ошибаюсь, вы преследовали вчера одну лишь мисс Нордок, от которой теперь разит выпивкой, как от портового грузчика. Насчёт остальных вы не можете утверждать наверняка.

— Послушайте, Клара! — не выдержала я. — Чего вы хотите? Говорите прямо. Скоро урок. Нас дети ждут.

Ники, которая стояла от меня по правую руку, ахнула. А Люси уставилась в безмолвном изумлении. Похоже, здесь никто не смел так разговаривать с этой женщиной. Но меня всегда раздражала в посредственных начальниках отвратительная манера тянуть жилы из подчинённых и пользоваться своей мелкой властью. А потому смолчать не вышло. Клара же на миг растерялась. Но, совладав с собой, сжала в тонкую линию губы и изобразила нечто вроде улыбки.

— Пока школа Эттерфилда стоит на этой земле, только я решаю, кто и когда отправится на урок, мисс Петерсон. И вы пробудете здесь столько, сколько я посчитаю нужным. Мистер Браун заявляет о чести. Но вы, дорогие дамы, забыли главное правило: учитель всегда должен оставаться учителем. Репутация его кристально чиста. Авторитет незыблем. Порочащие связи под запретом, — последние слова она выделила особенно. — Но вчерашний вечер уронил ваше достоинство в глазах общественности. Хотя к мисс Дейлиш у меня вопросов нет. Пока. Вы можете идти, Николетта.

— Я останусь, — сказала вдруг Ники.

— Как знаете, — директриса прошлась вдоль ряда подчинённых, как командир на плацу. — Оставить нарушение порядка и дисциплины без внимания я не могу и думаю, вы все понимаете, почему.

— Не совсем, — сказала я. — Какое значение имеют события вчерашнего дня, тем более во внеурочное время, если школы скоро не будет?

— А по-вашему, мисс Петерсон, в сложившемся положении учителям разрешается пускаться во все тяжкие? Возможно, для вас это будет сюрпризом, но вы ошибаетесь. Даже в самый последний свой день здесь вы обязаны будете держать лицо. Ведь вы пример для учеников, живёте здесь и всегда на виду.

— Наши образы сотрутся из их памяти вместе с этими стенами, мисс Верди.

— Советую прекратить спор, Линда. Пока я директор школы Эттерфилда, и от меня зависит ваше будущее.

— Настолько, — усмехнулась я, поражаясь нахальству этой женщины, и косясь на раскрасневшуюся Эни, — что вы поставили вчера человека, чтобы следить за нами?

— Мне это ни к чему. Сегодня утром я получила письмо от доброжелателя.

— Кто именно написал его?

— Не ваше дело, мисс Петерсон. Умерьте тон. Вы забываетесь.

— То есть вы, не зная автора, верите