Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

Я не задавала больше вопросов. Дерзкая идея, из которой кое-что могло получиться, пришла на ум и не спешила покидать его.

Почему нет? Я вполне готова рискнуть.

— Что ты задумала? — не выдержала Люси.

— Не уверена, что сама до конца осознаю, — честно призналась я. — Пока хочу лишь поговорить с ними. Возможно, пригласить к нам в школу, чтобы мастера показали детям свои умения. Ведь чтобы говорить об институте ремёсел, нужно понимать, будет ли это востребовано.

— Подобные инициативы неплохо бы обсудить с директором, — сказала Ники.

— Речь об уроке и не более. Не думаю, что Верди стоит беспокоить по такой ерунде. К тому же у неё на меня зуб. Откажет из вредности.

— Линда!

— Что, Линда?

— Я вижу, чего ты добиваешься. Но школу не спасти. Слишком большие деньги на кону.

— Знаю, — я нервно барабанила по столешнице уже несколько минут. — Но не прощу себе, если не попробую.

Ники ещё пыталась меня отговаривать. А когда осознала, что всё уже решено, вручила свой кинжал для самозащиты и благословила на поездку. Реджинальд подробно объяснил, как добраться до гостиницы, и даже помог найти свободного возницу, потому что путь предстоял неблизкий. Отправиться вместе со мной в роли сопровождающего он не мог, тревожась о безопасности невесты, и это было вполне объяснимо. Но мне сопровождение не требовалось. Заверив друзей, что со всем справлюсь, после полудня я забралась в экипаж и покатила навстречу неизвестности.

Глава 23

Пришлось миновать Эттерфилд в той его части, какой я ещё не видела. Но, как оказалось, жилища крестьян и местных рабочих здесь немногим отличались от тех же улиц Крейсшира. У каждого из домов имелись небольшие огороды, и если кто-то трудился на своём участке, всякий раз прерывал работу и с интересом провожал взглядом извозчика. Когда деревянная застройка сменилась широкими улицами, вдоль которых тянулись каменные дома на два-три этажа, крестьян и работяг в простой одежде, залатанных фартуках и сбитой обуви не осталось. Их сменили мужчины в сюртуках с иголочки и женщины в элегантных платьях. Даже дорога стала будто бы ровнее и почти рассеялся флёр деревни, сочетавший в себе ароматы хлева и чернозёма.

Гостиный двор в длину занимал довольно большой участок улицы. Он соседствовал со зданием почтамта по одну сторону и городского банка по другую. В высоких, почти во всю стену окнах первого этажа я видела прилавки, полные пёстрой снеди, предметов быта, тканей и прочих товаров. Вдоль них, останавливаясь, чтобы рассмотреть то или иное изделие, прохаживались в основном богато одетые дамы и с важным видом перебирали то образцы материи на платье, то предметы ювелирного искусства. Второй этаж двора составляли гостиничные номера для приезжих, где и обитали мастера. Но днём эти люди занимались торговлей. А потому, ни минуты не сомневаясь, я направилась к своей цели.

— Газеты! Покупаем газеты! — прокричал мальчишка, пробегавший мимо. — Выставка ремёсел в этом году произвела фурор! Сколько свадеб ожидается после охоты? Покупайте газеты!

Дождавшись, когда ребёнок освободит проход, я перебежала пустующую дорогу и, толкнув дверь, вошла в магазин.

Всё тело разом обдало тёплое, немного душное облако закрытого помещения, не знавшего проветривания. А нос защекотали ароматы. В них мешались нотки трав, цветов, свежесрубленного дерева, но более всего — приторная смесь чрезмерно сладких духов и пота. Кто-то явно пытался заглушить собственную вонь отдушками, и у него это плохо получалось.

Запах усилился, когда я услышала голос, показавшийся мне знакомым. А когда увидела одутловатое лицо в обрамлении кружевного чепца, стало ясно, откуда поступало амбре.

Будущая тёща Винсента только что отошла от лотка с материей и под руку с дочерью прохаживалась теперь вдоль прилавка ювелирных изделий.

Лариэль, несмотря на шопинг, счастливой не выглядела. Худая и бледная, она будто отбывала наказание, находясь здесь.

— Примеряй-ка вот это колечко, милая, — потребовала мать, указывая продавцу на довольно массивный для юной леди перстень. — Какая тонкая работа. Да и я, пожалуй, не откажу себе в удовольствии. Упакуйте к нему вот эту подвеску, браслет и серьги.

— Мне оно велико, мама, — прошелестела девушка, возвращая украшение.

— Наказание, — недовольно бросила женщина. — Худая как жердь. Всё сваливается. Вот увидишь, муж долго тебя такую терпеть не станет и найдёт себе помясистее. Что у вас есть на самые худые пальцы? — женщина уставилась на продавца, презрительно скривив губы и сделавшись ещё больше похожей на жабу.

Мужчина в длинном бордовом кафтане протянул ей прелестное колечко, усыпанное мелкими камушками. Надев его, юная барышня без особого энтузиазма, взглянула на мать.

— Ну вот и славно, — проговорила та. — Хоть что-то. Запишите всё на имя лорда Хальта. Моя дочь скоро станет его женой.

Я видела, как Лариэль, измученная прямолинейностью матери, хотела что-то возразить, но вовремя одумалась. По всему было ясно, что спорить с этой женщиной не имело смысла.

Подцепив дочь под руку, Урсула Белрейд отбуксировала её от прилавка и, пройдя совсем близко от меня, сказала:

— Пока Лорд Винсент в банке, успеем наведаться в салон и оживить твоё бледное лицо косметикой. Удивительно даже, что молодой Хальт согласился жениться на тебе.

— Он не соглашался. Ты заставила его, — ответила вдруг девушка, за что получила тычок локтем.

Урсула недовольно огляделась, тогда как я сделала вид, что изучаю продукцию стеклодува на соседнем прилавке.

— И что с того? — недовольно спросила она. — Плевать на способы. Главное нам с тобой подняться и погасить все долги семьи! У меня нет сыновей, на которых можно рассчитывать, нет мужа. А выживать как-то нужно. От тебя требуется совсем немного. Роди наследника Хальту, и тогда наше положение закрепится.

— Я бы не хотела обсуждать это здесь, матушка, — Лариэль совсем растерялась. — Нас могут услышать.

— Пусть слышат. Слишком много мне задолжал этот мерзавец Герхард Хальт, и слишком долго я добивалась от его семейки милости. Теперь рыбка не должна сорваться. Соблазни его и обзаведись пузом на случай, если парень вдруг заподозрит неладное и решит передумать. Мы должны сковать его по рукам и ногам.

— Матушка.

— Ты поняла меня. А теперь пошли и выше нос. Привыкай к тому, что мы здесь хозяева.

Они двинулись дальше, а я так и застыла с изящной колбой в