Развод. Последний приказ - Анна Риман

Я остановилась у двери, на секунду, не больше, и толкнула её.

В кабинете было тепло. Даже слишком.

Елена Викторовна стояла у стола, чуть подавшись вперёд, ладонью опираясь на край. Волосы аккуратно уложены в замысловатую прическу, лицо спокойное, будто она здесь не гость, а хозяйка.

Волков расположился напротив, листал распечатку.

Оба посмотрели на меня одновременно.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе, — ответила Елена Викторовна. И сразу добавила, не меняя тона: — Я как раз объясняю Сергею, что у нас неприятности. Ночью пошёл скачок по короткому плечу.

Волков отложил лист.

— Время?

— Три двадцать семь. Потом в четыре ноль две, — ответила она. — Не авария. Но картинка настораживает.

Он перевёл взгляд на меня.

— Вчера во время осмотра что-то меняли?

— Нет. Только прокладку на узле.

— Настройку клапана?

— Я не трогала.

Елена Викторовна чуть качнула головой.

— Странно. До этого всё держалось ровнее.

Я сжала пальцы на ремне.

— Если бы проблема была в прокладке, это бы сразу вылезло по соединению.

Она посмотрела на меня внимательно, без улыбки.

— Я не спорю. Всего лишь показываю, что в журнале.

Волков снова взял распечатку, быстро пробежал глазами.

— Поедем, посмотрим.

У меня внутри что-то сразу подтянулось, будто тело уже приготовилось выйти следом. Но Елена заговорила раньше:

— Сергей, мне сейчас не нужен разбор на месте. Мне необходимо быстро понять, что происходит. Если Наталья Олеговна уверена, что ничего лишнего не трогала, пусть поднимет вчерашние записи, согласования и всё, что оформляла после выезда. Чтобы потом не искать задним числом.

Она произнесла это без нажима. Даже вежливо. Как совет, который сэкономит всем время.

Я посмотрела на Волкова.

Он уже натягивал куртку.

— Поднимите всё по вчерашнему объекту, — велел он мне. — Журнал, параметры, служебные записи. И подготовьте схему по второй линии.

Я не сдвинулась с места.

— Я могу поехать.

Он застегнул молнию до упора.

— Не можете. Мне нужны бумаги здесь, а там без вас разберутся.

Слова легли ровно, без раздражения. Но внутри все неприятно сжалось.

— Я работала с узлом, — произнесла я, слыша, как голос делается жёстче. — Логичнее, чтобы я была там.

Елена опустила глаза на мои перчатки, лежащие на столе, потом снова посмотрела на меня.

— Если вы всё сделали верно, это и по документам будет видно.

Я сжала пальцы так, что ногти впились в ладонь.

Волков взял ключи.

— Романова, мне нужны бумаги через сорок минут.

И всё.

Ни паузы, ни лишнего взгляда. Как будто не существовало вчерашней кухни. Сияния. И приглашения в кино тоже не было.

Он открыл дверь, пропуская Елену Викторовну вперёд. Она прошла мимо меня, едва не задев плечом. От неё пахло морозом и чем-то терпким, дорогим. Я осталась стоять у стола, пока шаги в коридоре не стихли.

Только потом подошла к окну.

Их машина уже выруливала со двора. Елена сидела рядом. Я видела только светлое пятно её лица в боковом стекле и руки Волкова на руле. Внедорожник повернул и исчез за серым зданием склада.

Я вернулась за стол не сразу.

На моём месте лежала вчерашняя папка. Та самая, которую я перебирала вечером. Я открыла её, достала журнал, распечатки, свои пометки. Буквы сначала плыли перед глазами. Пришлось глубоко вдохнуть и начать заново.

Три двадцать семь. Четыре ноль две.

Подняла архив. Потом еще раз. Полезла в схему и нашла то, чего вчера не было видно: скачок шёл не по той линии, где я меняла прокладку. Смежный контур. Совсем другой участок.

Я уставилась в экран, чувствуя, как в груди медленно разворачивается злость.

Значит, меня просто убрали с дороги.

Без скандала. Аккуратно, почти красиво. Настолько, что даже предъявить нечего.

Телефон молчал.

Я поймала себя на том, что время от времени смотрю на него поверх бумаг, будто он может ожить сам по себе. Сообщение. Короткий звонок. Хотя бы два слова не по работе.

Ничего.

Только через час экран наконец загорелся.

От Волкова.

«Скиньте архив по смежному контуру за ночь. Срочно».

Я перечитала сообщение дважды.

Ни имени. Ни лишнего слова.

Только дело.

Отправила файлы и ещё долго сидела с телефоном в руке, глядя на собственное отражение в чёрном стекле монитора. За окном мело. В отделе кадров кто-то смеялся, хлопнула дверь, зазвонил стационарный аппарат.

Обычный рабочий день.

Только вечером у меня вроде бы было кино.

Или это тоже уже не ко мне.

Глава 33

После сообщения Волкова день не стал яснее. Наоборот — расползся в длинную, вязкую полосу, где всё вроде бы двигалось, а внутри стояло на месте.

Я отправила архив, схему по смежному контуру, подняла служебные записи и ещё раз сверила ночные скачки с журналом. Ошибка была не у меня. Это я видела уже чётко. Смежный участок, чужая линия, другая группа. Но легче от этого не становилось. Бумаги не умели защищать от унижения. Тем более от такого, которое бросают спокойно, без единого лишнего слова.

Телефон лежал справа от клавиатуры. Экран гас, потом снова оживал от рабочих уведомлений, и я всякий раз цеплялась взглядом быстрее, чем успевала себя остановить. Секретарь просила согласовать форму, снабжение прислало накладную, кадровичка уточнила даты командировки. От него — ничего.

К обеду я уже злилась на себя почти так же сильно, как на него.

С чего я вообще решила, что вечер останется в силе? Потому что он сам предложил? Или оттого, что вчера стоял на моей кухне слишком близко? Такая ерунда, а у меня утром уже всё валилось из рук, и я, взрослая женщина, два раза меняла свитер.

Я захлопнула папку чуть громче, чем нужно. За соседним столом обернулись, и я тут же сделала вид, что ищу ручку. Пальцы были холодные, хотя в кабинете натопили так, что к обеду воздух стал густым и душным.

После четырёх я не выдержала и сама написала коротко, будто по делу:

«Архив и схему отправила. Если нужно что-то ещё, я на месте».

Ответа не было.

Я перечитала сообщение, почувствовала, как к щекам приливает жар, и тут же убрала телефон в ящик стола, словно это могло скрыть мою глупость вместе с экраном. Рабочий день медленно сходил на нет. Люди начали собираться раньше обычного: пятница, короткий северный вечер, кто-то спешил за детьми, другие на автобус. В коридоре чаще хлопали двери. Я нарочно тянула время: доправила отчет, заново проверила цифры, разложила бумаги по папкам.

К шести