Нищая невеста - Денни Смит

— Да, не побоюсь этого слова, у меня служит один из лучших поваров Лондона. Он обходится мне совсем не дешево, и я очень ценю его. Теперь, когда мы будем встречаться чаще, думаю, что и вы по достоинству оцените его способности.

— И насколько часто вы намерены встречаться?

— Думаю, четыре-пять вечеров в неделю. Я также считаю, что нам предстоит появляться в обществе вместе.

— Н… нет, — побледнела девушка.

Она думала совсем о другом, соглашаясь на предложение Джозефа. Пережить снова весь этот позор? Нет, нет, это невозможно.

— Чего вы так испугались, дорогая? Меня? Или светское общество? Выкиньте это из головы, В моем присутствии вам ничего не угрожает. Я смогу защитить вас лучше, чем это делали ваши многочисленные титулованные друзья, — с противным самодовольством ответил Джозеф.

— А от взглядов и слухов вы тоже сможете уберечь? Вы не понимаете, как это невыносимо, когда на тебя смотрят с презрением, когда шепчутся за твоей спиной.

— Конечно, не понимаю. Я же не говорил вам, что ваши светские хлыщи считают меня презренным угольщиком? Да, собственно, и вы ничем не лучше. Думаете, я забыл, как вы обсуждали мою персону? Как там было… — он сделал вид, что задумался, — попугай, вата, корсет? Помнится, кто-то из вас выдвигал теорию, что я ряженая девушка.

— Простите меня, сэр, — Эмили покраснела, — Это вышло случайно.

На несколько минут воцарилось молчание. Лакеи сменяли блюда, но Эмили по-прежнему ничего не ела. Это заметил мужчина.

— Ешьте, Эми. Вам нужно хорошо питаться. Вы выглядите болезненно худой. Не знай я точно, решил бы, что у вас и черствой корки в доме нет, — девушка с изумлением глянула на Джозефа, — Не смотрите так, дорогая. Я навел справки и знаю точные суммы того, что вы должны мяснику, бакалейщику и молочнику. Эти долги... Боже мой, Эмили, как вы докатились до этого?

— Все в самом деле так чудовищно?

— Предоставьте мне думать об этом. Просто знайте, что я способен решить все проблемы в обмен на ваше согласие, конечно. Так почему же вы так худы? Я должен знать, если вы больны.

— Волнения последних месяцев сказались, — уклончиво ответила Эмили. Не рассказывать же, что отец кормит друзей из своего кармана. А даже если еда и есть, она боится лишний раз выглянуть из комнаты, не желая встречаться ни с кем из них.

— Придется это изменить. Я не желаю, чтобы на свадьбе делали ставки, дойдете ли вы до алтаря своими собственными ногами или грохнетесь в голодный обморок.

— Но я еще ничего не обещала!

— Поверьте, Эмили, я умею ждать и добиваться своего.

— Боюсь, не в этот раз, — в груди расползлось нехорошее чувство от его слов, — Вам не купить мое согласие.

— Господь с вами, дорогая! Я и не пытался пока, но запомните — все имеет свою цену. И даже вы, — добавил он с многозначительной улыбкой и пригубил вина. — Ладно, оставим это. Вы говорили, что ничего не знаете обо мне. Задавайте свои вопросы.

— Почему Вам так хочется добиться признания в обществе?

— А почему нет? Я лучше большинства этих хлыщей и тоже заслуживаю уважения.

— Но это не ответ.

— Кхм, — Джозеф откинулся на стуле, поигрывая бокалом, — Мне будет очень приятно, когда мне станут говорить «милорд», я хочу увидеть свое имя в книге пэров, я хочу, чтобы все эти герцоги и графы приняли меня как равного.

— Не вы ли говорили, что мнение остальных для вас ничего не значит?

— А вы памятливы, дорогая. Это приятно, — он пригубил еще вина и откинулся на спинку отделанного зеленым бархатом стула, — Я буду делать то, что считаю нужным и не считаться с мнением глупцов, но если я могу возвысить себя в глазах окружающих, почему бы не воспользоваться этим?

— Это иллюзия, сэр. За вами будут следить, говорить неприятные вещи за спиной, у вас не будет ни единого друга. И все только и будут ждать, когда вы оступитесь, чтоб тут же изгнать вас из своего общества, — грустно заметила Эми.

— Вы заблуждаетесь, Эмили. Логично предположить, что от вас отвернутся, коли отец промотался и стал жалким пьянчугой. Но у меня-то все сложится иначе.

Девушка пожала плечами.

— И все же у вас есть подруги, не так ли? Я имею в виду тех трех мисс, с которыми вы были у Монро.

— Да, но мы знакомы с детства. Это совсем другое. Таких друзей не найти, если с детства вас не связывают узы дружбы. У вас таких не будет. А вот недоброжелателей будет много, — голос опять звучал отчужденно.

— Ну, разумеется, все другое и все совсем не так. Куда уж мне, презренному угольщику, стать частью высшего света, — внезапно взорвался Джозеф и швырнул на стол салфетку. Копившееся раздражение, наконец, нашло выход.

— Вовсе нет, ничего я такого не думала! Я не переношу этот высший свет. И если бы была возможность, то навсегда осталась бы в деревне. Вы еще поймете, как лицемерны люди вокруг.

— И зачем же вы тогда потащились в Лондон? Не для того ли, чтоб выйти замуж и поправить свои дела? А я, выходит, не достаточно хорош? Бросьте, Эмили, вы бы без промедления приняли руку и сердце, будь я хотя бы виконтом!

— Нет! Мне претит сама мысль о замужестве, особенно при таких обстоятельствах.

— Тогда зачем вы в Лондоне?

— Это не мое желание.

— Вашего отца в таком случае? О каких же обстоятельствах идет речь, что вам претит сама мысль о замужестве? — Джозеф уже достаточно овладел собой.

— Я… — Эмили замялась, — жизнь с моим отцом … не слишком приятна. Но рано или поздно это закончится. Наверное, я плохая дочь, раз говорю об этом, — девушка умолкла.

— Продолжайте.

— Я не питаю иллюзий на свой счет. Я не слишком красива, за мной не дают приданного, — слова давались тяжело, — Будущий муж не даст мне об этом забыть. Особенно такой, как вы, — она вдруг с вызовом посмотрела на Джозефа.

Мужчина засмеялся.

— Вот оно что. А если я пообещаю никогда не попрекать вас этим и относиться с уважением.

— Вы не похожи на благотворителя. И я не верю, что брак будет удачен, если с самого начала был отравлен.

— Отравлен? Боже, Эмили, как высокопарно!

Девушка покраснела.

— Но в чем-то вы правы, — он задумчиво отпил вина. — Я все больше убеждаюсь, что вы не так глупы, как мне думалось в самом начале. С глупой женой было бы проще, но я ни сколько не расстроен.

— Я начинаю нервничать, когда вы так говорите, — вопреки словам комплимент подействовал