Нищая невеста - Денни Смит

безупречно. Разбрасываться действительно хорошими горничными, которые в одиночку стоили двух человек, экономке совсем не хотелось, а потому она терпела ее длинный язык. Кроме того, чего уж греха таить, любовь к сплетням — не самый страшный порок.

Знай Марта заранее, она бы еще вчера отправила часть прислуги в загородный дом под надуманным предлогом, оставив только самых толковых. Хозяин наделил ее обширными полномочиями, позволил принимать любые решения, требуя взамен, чтобы в доме все работало как идеально отлаженный механизм. Но, хоть жалованье он платил соответствующее, временами женщину тяготила необходимость читать мысли хозяина, который любил отдавать распоряжения, но не считал нужным ничего пояснить. При этом раздражаясь и отчитывая, если что-то шло не так, как ему хотелось.

Вот и сейчас. С четверть часа назад она оставила мисс Уоррен в комнате для гостей, которую на всякий случай всегда держали наготове. В надежде прояснить ситуацию, Марта попыталась завести с девушкой ничего не значащую беседу, но не преуспела. Та пребывала в полной растерянности, на все вопросы отвечала односложно. А между тем экономка так и не поняла, на сколько дней она задержится, и кем приходится хозяину.

Особенно любопытным казался тот факт, что мисс Уоррен, очевидно, была леди. Гордый наклон головы, осанка, произношение и даже манера себя вести не оставляли в этом сомнений. Запачканное поношенное платье и развалившиеся башмаки не смогли обмануть наметанный глаз Марты. Украдкой поглядев на гостью, экономка убедилась, что та к тому же не дурна собой. Она допускала мысль, что мало кто способен разглядеть нежную красоту их гостьи за изможденным видом, выпирающими скулами и залегшими тенями под глазами, но женщина сразу же поняла, стоит девушке прийти в себя, хорошенько отдохнуть и вдоволь поесть — ее красота заиграет по-особенному.

В какой-то момент Марте показалось, что мисс Уоррен похитили, но ее муж, служивший здесь дворецким, развеял опасения, указав, что девушка, хоть и растеряна, но, тем не менее, не плачет, не угрожает и не зовет констебля. Именно так повела бы себя та, кого удерживают против воли.

В конце-концов, выйдя от хозяина и получив столь странные указания, он пообещал переговорить с кучером, что привез внезапную гостью, а также сообщил, что у камердинера указание подать на смену парадный фрак через два часа. Эти сведения оказались тем более кстати, что Марта ломала голову, что теперь делать с ужиной. Мистер Хитклиф пошел на конюшню, как и обещал. А женщине оставалось лишь завистливо смотреть в спину уходящего мужа и думать, что все основные сложности достались именно ей.

Именно ей предстоит где-то добыть платье и подходящую обувь, переговорить с женской, самой болтливой частью прислуги и добиться того, чтоб те держали рот на замке, гадать, какие отдать распоряжения повару, на какое время задержится здесь гостья и кем же она все-таки приходится хозяину. И это не говоря про тысячу мелочей, которые следовало держать в голове, чтобы не дать хозяину повода упрекнуть ее в дурном исполнении обязанностей. В последние дни тот был явно не в духе и срывался из-за любой мелочи.

Все еще пребывая в смятении, женщина направилась вниз, чтобы раздать указания горничным.

— … думаешь, это его любовница? Какая-то она облезлая, — из-за двери послышался веселый, хоть и приглушенный голос Мэгги.

Постояв секунду перед закрытыми дверьми и сбрасывая с себя всю неуверенность, экономка вошла в кухню. Обычно ужин подавали рано, хозяин не любил засиживаться. В воздухе уже витали ароматы запеченного мяса, специй и картошки, которая хоть и считалась едой бедняков, но была особо любима их патроном. По-видимому, сказывалось происхождение, и хоть мистер Эттвуд из кожи вон лез, пытаясь походить на чистокровного аристократа, любовь к картошке оказалась сильнее гордости.

За щербатым столом кружком сидели несколько девушек и шушукались, решив сделать перерыв. На другом конце грохотал тарелками и кастрюлями Йен, повар-мужчина, и покрикивал на помощниц.

При приходе экономки девушки за столом с испугом поглядели на нее, невысказанная сплетня повисла в воздухе.

— Мэгги! На этот раз я тебя поймала на горячем, дрянь ты этакая! — хорошенькая блондинка с кукольными чертами лица побледнела, но быстро овладела собой.

— Что уж нельзя и про соседей поговорить, миссис Хитклиф? — девушка притворно оскорбилась, — Лив видела давеча соседского сынка с мисс Херрет. И чего про нее столько говорят? Точь-в-точь облезлая кошка.

Все вокруг дружно закивали.

— А у вас что, голубушки, дел других нет, кроме как обсуждать соседей? Все каминные решетки начищены, Лиз? Перестирана вся одежда, Эн? Может быть полы блестят, Мод? Нет? Ну, так, и за дело! Быстро! И напоследок — я запрещаю сплетничать! Услышу — мне будет все равно, кого вы там обсуждаете: соседского сынка или хозяина! Я разбираться не буду — вылетите отсюда вмиг! И не вздумайте судачить об этом с соседями! Ты поняла меня, Мэгги? Йен, — женщина повысила голос, — слышишь там меня? Это и твоих тоже касается! Приказ хозяина!

Горничные испуганными воробьями разбежались по делам.

— Задержись-ка, Кэт! — крикнула Марта вдогонку долговязой, худощавой девушке. — Ты говорила, кажется, что служила личной горничной. Это так?

— Да, мэм, у миссис Дуглас, мэм, — нервно проговорила девица, продолжая мять передник.

— Вот мы это и проверим! Поднимайся-ка, голубушка, к мисс Уоррен. Нужно натаскать воды да помочь леди привести себя в порядок к ужину. Платье, — Марта нахмурилась, — платье возьми в кладовой из числа форменных. Да не забудь прихватить его, коли будет велико. Там же возьми башмаки. У тебя два часа.

Горничная облегченно вздохнула, сделала книксен и убежала исполнять поручения.

— Йен, голубчик, — продолжала распоряжаться экономка, — придется тебе переделать ужин да поживее! Рэнди сказал, хозяин распорядился через два часа подать ему парадный фрак. Не иначе — к ужину переодеваться. Ты знаешь, что это значит.

Повар в сердцах громыхнул кастрюлей, что держал в руках. Марта лишь закатила глаза. Хозяин любого изведет, Йен был уже третьим поваром за последние два месяца. И хоть она была с ним в глубине души согласна, но вслух произнесла:

— Я не позволю тебе бить посуду! — женщина подошла и бесцеремонно стала заглядывать в кастрюли и сковородки, — Ростбиф можешь оставить, гуся и паштет тоже. Пудинг... — Марта на секунду задумалась, — убери его. И избавься от картошки. Пусть будет то же, что ты подавал мистеру Робину на той неделе. Запеки каплунов. И подай то шампанское, что хозяину привезли из Парижа.

— Помилуйте, мэм. Каплуны в леднике.

— Это твои проблемы, не мои. У тебя два часа, — отрезала экономка и вышла из кухни, игнорируя возражения повара. За дверью послышался грохот и