Погребённый - Ариэль Н. Андерсон

Словно почувствовав его волнение, Элоуэн начала ворочаться во сне. Мидас склонился над ней, уткнулся носом в её волосы и погладил по щеке, чтобы снова успокоить. Она мягко вздохнула и вновь затихла. Он крепче обвил её хвостом и просто смотрел, как она спит.

Человеческая девушка, окружённая его сокровищами и теплом его неоспоримой любви к ней. Она была всем его миром.

Завтра он отдаст ей камень и попросит стать его так, как древние драконы предлагали союз. Не его собственностью и не призом, а парой — партнёром. Его сердцем.

К утру огонь истлел до мягко тлеющих углей. У Мидаса не было сил покинуть объятия Элоуэн, чтобы усилить огонь своим дыханием. Он тихо сидел, пока она не проснулась сама, и оставался тихим, пока она готовила себе завтрак и купалась.

Элоуэн не возражала против тишины. Их близость давно переросла потребность в постоянных разговорах. Его слова были в том, как он обвивался вокруг неё, как делился своим теплом и заботился о ней. Почему-то она знала, что его поступки могли выразить его чувства лучше любых слов на её языке или на его собственном.

После купания, пока она расчёсывала свои длинные волосы гребнем из слоновой кости, лежащим на плотной бархатной ткани, Мидас наблюдал за девушкой в своём большом драконьем облике и нервно ёрзал. Она заметила, но не стала вынуждать его говорить то, к чему он ещё не был готов. Она заполнила тишину напевом, зная, что ему это нравится.

Золотое мерцание его чешуи ловило свет огня, а мощные мышцы перекатывались при каждом напряжённом движении. Он медленно начал приближаться к ней, опустив голову почти к самому полу. Дракон застыл так перед ней, неподвижный.

— Мидас? — моргнула Элоуэн.

Он мягко пропел в знак ответа, а затем разжал когти, преподнося ей камень.

Она какое-то мгновение рассматривала его. Он был не похож на другие камни, которые он собирал для неё. Этот был тёмным и испещрённым огненными цветами. Его тщательно отполировали до идеального овала, а по поверхности глубокими царапинами были вырезаны очертания девушки и дракона.

Он осторожно положил его на каменный пол пещеры и немного отодвинулся, давая ей пространство рассмотреть его. Она уставилась на камень, проводя пальцами по резьбе, прежде чем у неё перехватило дыхание.

— Что это? — спросила девушка дрожащим голосом. — Ты это сделал?

Он прижался мордой к её груди, а затем склонил голову так близко к земле, как только смог. Это был жест, древний, как само время, и даруемый лишь однажды.

Паре.

Элоуэн не понимала этого значения. Да и как могла? Но Мидас также знал: если он собирался попросить её остаться с ним, стать его парой, он должен сделать это правильно, как требовали бы древние обычаи.

Предложение должно быть таким же значимым, как жизнь, которую им предстоит разделить. Его нельзя было торопить, и его нельзя было должным образом завершить на человеческом языке.

Мидас медленно поднял голову, дрожа от уязвимости, которую Элоуэн видела, но которую он сам едва понимал.

— Ты моё сокровище, Элоуэн. Мой огонь. Моя жизнь. Мой дом, — сказал Мидас на своём родном языке. — Я не знаю твоих слов достаточно хорошо, чтобы понять, как это делают люди, но я знаю, что делают драконы. Ты не дракон, но я твой, и потому я предлагаю тебе этот камень единства, ведь я не могу отдать тебе своё бьющееся сердце.

Элоуэн, которая всегда была внимательна, поняла, что он предлагает ей нечто значимое. Это был не просто подарок, как остальные. Затем её мысли на мгновение вернулись к ночи несколько дней назад, к тому, как он говорил о ритуалах и парах и о том, насколько священны такие вещи для драконов.

Её рот приоткрылся. Слёзы так быстро собрались в глазах, что она не успела их смахнуть. Рука Элоуэн взлетела к губам, и из её груди вырвался всхлип, настолько её переполняли чувства.

Мидас принял её слёзы за боль или дискомфорт и попытался аккуратно забрать камень из её рук когтями, насколько мог осторожно. Она отдёрнула его.

— Нет! — вскрикнула девушка. — Не забирай его, пожалуйста. Это самое прекрасное, что я когда-либо видела.

Голова Мидаса склонилась из стороны в сторону, почти по-детски в своём непонимании.

Она потянулась вверх дрожащими руками и прижала ладонь к его морде, прижимая камень к груди.

— Ты вырезал нас.

Он резко вдохнул, наблюдая, как её слёзы свободно текут по щекам, капая на камень и его чешую. Он медленно наклонился ближе, боясь напугать её, и прижался своим огромным лбом к её лбу. Она притягивала его всё ближе и ближе, пока практически не легла на его морду, согнувшись в талии и обнимая его лицо своими маленькими руками.

Его дыхание сбилось. Крылья задрожали. Её слёзы собрались на его чешуе в одну крупную каплю, прежде чем гравитация потянула ту вниз по его лицу. Он поймал её когтем, прежде чем она упала на землю, и слизнул языком. Он чувствовал вкус сырых эмоций в её слезах: любви, доверия, тоски.

Когда она наконец отстранилась, Мидас медленно сменил облик на человеческий. Он опустился на колени рядом с ней, но не заговорил сразу. Он просто взял её руку и направил их пальцы так, чтобы они вместе обвели камень.

— Это моя клятва, — наконец сказал он хриплым от смены облика голосом. — Это… слова, которые я ещё не уметь говорить. Надежда в моём сердце, что ты останешься со мной. Быть парой. Это значит больше, чем детёныши. Для драконов пара значит вечность. Всегда. Навсегда.

Мидас стоял на коленях, вглядываясь в неё в поисках какой-нибудь реакции, которая подсказала бы ему, правильно ли он всё делает. У него не было культурного понимания того, как люди просят о таких вещах, он не знал ни церемонии, ни языка для этого, но понимал Элоуэн так, как люди никогда не понимали, и потому надеялся, что она примет это, примет его.

Элоуэн осторожно положила камень в своё гнездо, затем опустилась на колени вместе с ним. Она взяла его когтистые руки в обе свои.

Она глубоко посмотрела в его расплавленные глаза и прошептала:

— Я буду любить тебя ещё долго после того, как все звёзды в небесах погаснут.

Из него вырвался звук — облегчение и изумление.

— Ты правда это иметь в виду, Элоуэн? — спросил он, потянувшись к её щеке.

— Сильнее, чем всё, что я когда-либо имела в виду в своей жизни.

Он