До самой смерти - Элис Вайлд

Меня не удивляет, что он требует конкретики. Его жизнь сплошь состоит из сделок.

И все же я не могу избавиться от раздражения, которое меня охватывает из-за того, как он со мной говорит, словно я всего лишь еще один смертный, пришедший бросить ему свою душу.

– Я помогу вам воссоединиться со смертной девушкой.

– С Хейзел, – поправляет Смерть. – Означает ли это также, что ты поможешь нам покинуть Подземный мир?

Мои мышцы напрягаются при этих словах; сама мысль о том, что смертная покинет этот мир, вызывает во мне волну недовольства. Я медлю, стараясь игнорировать тяжелый взгляд Смерти, пока обдумываю ответ.

– Я не могу согласиться ни на что подобное, – отвечаю. – Пока нет.

– Почему нет? – спрашивает Смерть.

– Потому что, нравится вам это или нет, ключ все еще у Аида. И он по-прежнему мой повелитель.

– Тогда какой смысл в твоей помощи?

– У меня есть свои причины.

– Цербер, – рычит Смерть, делая шаг вперед. – Что ты от меня скрываешь?

– Я просто хочу узнать ее получше, прежде чем решу. Разве это так много?

Смерть прищуривается, подозрение ясно читается в его взгляде. Я чувствую, как напряжение исходит от него волнами, но отступать не намерен. В конце концов, я не пешка, которой можно пользоваться по прихоти.

Эрос, напротив, кажется единственным, кого не трогает напряжение между нами. Он делает шаг вперед, слегка наклоняя голову.

– Она тебе нравится, – говорит он.

Я сжимаю зубы, отказываясь признать правдивость его слов. Я не похож на смертных, которых легко сбивают с толку эмоции.

– Что? – шипит Смерть, его глаза темнеют под маской. – Это правда?

– Она меня интригует, – признаю я.

– Только попробуй прикоснуться к ней, – предупреждает Смерть.

Я фыркаю, прежде чем ответить:

– По крайней мере, мое прикосновение ее не убьет. Честно говоря, если кого и стоит предостеречь от этого, так это тебя.

Смерть делает шаг ко мне, его тени клубятся от ярости, но Эрос встает между нами, не давая ему броситься вперед.

– Сейчас не время для ссор, – кричит он. – Если Цербер готов помочь, то, я думаю, стоит принять это предложение.

Я моргаю, только теперь осознавая, что уже начал превращаться, готовясь напасть на Смерть… из-за простой смертной.

Как странно.

Смерть остается на месте еще несколько секунд, а потом тяжело вздыхает.

– Что ж, – говорит он, делая шаг назад, и я возвращаю свой человеческий облик. – Хорошо. И как же ты намерен помочь?

Я ухмыляюсь:

– Для начала я могу сказать вам, где именно Аид ее держит.

– Ну? – подталкивает Эрос, а Смерть замирает, чуть подаваясь вперед, будто боится упустить хоть слово. И я не могу отрицать, что мне нравится эта, пусть и мгновенная, власть.

– Говори, Цербер.

– Ее держат в одиночестве в комнате самой высокой башни восточного крыла.

– Почему? Где остальные женщины?

– Не знаю, я еще не говорил с Аидом, – отвечаю я. – Но всех остальных содержат в крыле для служанок.

– Она одна… ты уверен? – спрашивает Эрос.

– Да, по крайней мере, когда ее не вызывают к Аиду или Персефоне.

– Эрос, о чем ты думаешь? – настороженно спрашивает Смерть, видя, как бледный бог поворачивается, собираясь уйти.

– Мне нужно спросить ее о брате.

– О брате? Что ты несешь?

Эрос замирает, медленно оборачивается к нам, его лицо искажено потрясением.

– У ворот была одна душа, – говорит он, а взгляд Смерти впивается в него. – Он сказал, что он ее брат.

– Что?! И ты не удосужился мне об этом сообщить? Проклятье, Эрос!

Смерть бросается на него, но прежде, чем успевает схватить, Эрос превращается в крошечную белую птицу и взмывает в воздух. Я наблюдаю, как он порхает над садом, уворачиваясь от теней Смерти, пока наконец не исчезает в направлении дворца Аида.

Медленно я оборачиваюсь к Смерти. Его грудь тяжело вздымается от ярости и разочарования. Когда наши взгляды встречаются, я усмехаюсь.

– Ты знал об этом?

– Нет, но это можно использовать в наших интересах.

Смерть прищуривается.

– Что ты задумал?

– Ну, советую тебе узнать побольше об этом «братце», – отвечаю я, улыбаясь шире. – А я тем временем стану личным стражем смертной.

18. Хейзел

Я ворочаюсь, не в силах уснуть. Вина ложится тяжелым грузом на грудь, не давая покоя.

Конечно, я не хочу делить ложе с Аидом… Я даже не хочу больше притворяться, будто хочу этого. И все же не знаю, что мне делать, если не удастся поговорить с Персефоной. Рассказать ей правду обо всем.

Может быть, только может быть, она сумеет найти в себе силы простить меня и поможет найти выход из этой ситуации, пока не стало слишком поздно.

Пока у меня не останется иного выбора, кроме как действительно лечь с Аидом.

Нет. Я не могу даже допустить мысли, что это случится. Я должна верить, что Эрос, а может, даже Смерть придут за мной прежде, чем все зайдет так далеко.

С этой крошечной надеждой, распустившейся в груди, я наконец погружаюсь в тревожный, беспокойный сон.

* * *

Я просыпаюсь спустя какое-то время с ощущением, будто за мной наблюдают. Сев, я тру глаза, прогоняя остатки сна, и оглядываю комнату.

Ранний утренний свет ложится на все странным, тревожным сиянием, заставляя тени оживать и играть с моим воображением… но здесь никого нет.

Я уже почти решаю, что это просто игра воображения, и собираюсь снова лечь, как вдруг слышу легкое постукивание по стеклу. Повернувшись к окну, я замечаю крошечную белую птичку, сидящую на подоконнике снаружи.

Медленно поднимаясь, я подхожу ближе, стараясь не спугнуть ее. Она такая маленькая, что легко поместилась бы на моей ладони, перья у нее белые, как снег.

Когда я подхожу ближе, птичка взмахивает крылышками и несколько раз подпрыгивает на месте, наклоняя головку то в одну, то в другую сторону, словно пытаясь мне что-то сказать. Осторожно отперев засов, я приоткрываю окно и протягиваю руку.

К моему удивлению, птичка тут же запрыгивает мне на палец, ее крошечные коготки едва касаются кожи, она тихо и мягко щебечет. Я распахиваю окно шире и медленно возвращаю руку обратно в комнату.

Вдруг щебетание становится пронзительнее, птичка взлетает с моего пальца, и тут же ее место занимает знакомая фигура Эроса. Он едва успевает выпрямиться, как я бросаюсь к нему и обвиваю его руками.

Его тело напрягается, но вскоре он отвечает мне тем же, заключая в крепкие, надежные объятия. Слезы сами катятся по моим щекам, в горле образуется ком, мешая задать сотни вопросов, которые роятся у меня в голове.

Я вцепляюсь