Горничная для миллионера - Натали Тимина

Я мгновенно набрала номер экстренной службы и, стараясь говорить чётко, коротко изложила суть случившегося, назвала адрес и, не теряя ни секунды, выбежала на улицу, чтобы открыть ворота — полиция и скорая должны были сразу попасть во двор.

Когда я повернулась к дому, сердце будто остановилось: из подвала выбрались Алекс и… моя тётка. У Алекса вся футболка была залита кровью. Не раздумывая, я схватила первую попавшуюся под руку палку и со всей силы ударила ею по голове тётку. Та, не издав ни звука, рухнула на землю.

На крыльце в этот момент появились остальные — Тася, Лёшка, гувернантка.

— Быстро! Тряпки, аптечку, воду! — выкрикнула я.

Все кинулись в дом. Я же тем временем нашла моток верёвки и крепко связала тётке руки за спиной. Когда она была надёжно обезврежена, а Алекс усажен у стены, во двор уже вбежал Лёха с водой, следом — гувернантка и Тася.

Я перехватила аптечку, наложила жгут выше раны на руке Алекса и стала осторожно прощупывать кости, присев прямо на его ноги, чтобы зафиксировать руку.

— Опять рентген свой включила? — хрипло усмехнулся Алекс. — И как ты, между прочим, сексуально уселась на мне! Просто прелесть!

— Да, я включила свой «рентген», а тебе — лучше свой выключить! — ответила я, стараясь не дрожать. — Не о том сейчас думаешь! Поглядывай за тёткой: если очнётся, дай знать!

Я быстро закончила перевязку и посмотрела Алексу в глаза.

— Держишься?

— Естественно! — улыбнулся он, притянув меня здоровой рукой к себе. — С такой боевой женой иначе нельзя. Готов хоть каждый день по пуле получать, лишь бы видеть, как ты за меня переживаешь.

— Ещё скажи, что понравилось! — буркнула я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Как она вообще оказалась у нас?

— Видимо, по подписке о невыезде её выпустили, — ответил Алекс. — Вот и примчалась «в гости»… с боем. Теперь точно надолго сядет. Помимо мошенничества — ещё и два нападения. Всё, слазь с меня!

Я пересела на траву, не сводя с него глаз.

— Да в порядке я, не переживай! — заверил он, видя мой тревожный взгляд.

— Не надейся, что я оставлю тебя истекать кровью в одиночестве! Держи полотенце сам, — сказала я, проверяя, насколько он ослаб. Но, к счастью, силы пока не покидали его — и это радовало. Только боль, наверное, была жгучей, судя по тому, как он время от времени морщился.

— Лина! Эта баба очухалась! — выпалила Тася.

Я нехотя поднялась и подошла к тётке, которая, очнувшись, уже пыталась развязать верёвки.

— Даже не думай! — резко сказала я.

Однако развлекаться на тему её «освобождения» мне не дали — во двор с мигалками ворвались скорая и полиция. Каждый занялся своим делом: тётушку сунули в патрульную машину, Алекса — на носилки. И вот уже их увезли.

Только теперь, когда всё стихло, я почувствовала, как из меня словно вышибло силы. По щекам сами собой потекли слёзы. Я подняла руки, чтобы их вытереть, но, увидев кровь на пальцах, зарыдала ещё сильнее.

— Мама! Мам, не плачь! — прижался ко мне Лёшка. — С дядей Алексом всё будет хорошо! Ты же видела, он улыбался!

Я обняла брата, прижав к себе, и, глотая слёзы, прошептала:

— Да, мой хороший… всё будет хорошо. Обязательно будет.

Я молча зашла в дом и направилась в ванную в своей комнате, где смыла с себя кровь и переоделась в чистую одежду, пытаясь хоть немного успокоиться. Умыв лицо ещё раз холодной водой, я спустилась в гостиную, где меня уже ждали обеспокоенные Мария Михайловна, Лёшка и Тася.

— Кто со мной в больницу? — спросила я, стараясь держать голос ровным.

— Все! — хором ответили домочадцы.

Я вызвала такси, и вскоре мы все оказались в больнице, ожидая известий о состоянии Алекса. В руках я держала пакет с вещами для него, а Лёха, прижимаясь ко мне, словно пытался передать мне уверенность и силы, чтобы я не теряла надежды, что всё будет хорошо.

Через некоторое время нас проводили в палату к Алексу. Его уже успели обработать и перевязать, и, к моему облегчению, он выглядел бодрячком. Таська тут же бросилась его обнимать и целовать, а я замерла в нерешительности у дверей.

— А жена меня не хочет поцеловать? — с лёгкой усмешкой спросил Алекс, заметив моё колебание.

— Нет! Твоему телу и так достаточно сегодня внимания и стресса, — парировала я, стараясь звучать спокойно.

— И это твоя благодарность за то, что я упёк твою тётю за решётку и потерял столько крови? — усмехнулся он.

— Не так уж много! — ответила я с лёгкой улыбкой. — Кровопускание тоже полезно для организма.

— Издеваешься?

— Нет, даже и не думала.

Алекс встал с кровати и подошёл ко мне, прижимая к себе.

— Знала бы ты, как я испугался за вас всех! Эта стерва, как уж на сковородке… Думал, не смогу её сдержать, и уже прощался с жизнью! — сказал он, сжимая меня в объятиях.

Я прижала голову к его плечу, стараясь не причинять ему дополнительной боли.

— Поедем домой? Выписка уже готовится, — предложил он, слегка улыбаясь.

— Какой домой? Ты остаёшься здесь, в больнице! Тебе нужен медицинский уход и осмотр! — возмутилась я.

— Нет! Этим ты позаботишься обо мне дома! — настаивал он. — Не зря же ты училась на медсестру, и сама говорила, что проходила много практики в травматологии. Так что тебе не избежать роли моей личной медсестры. И не перечь мне, женщина! Поехали! Водитель уже должен быть здесь и ждать нас.

— Нас много, все не влезем в одну машину! — возразила я.

— Влезем! — усмехнулся Алекс. — Могу тебя на колени усадить! Да-да, шучу. Я Олегу уже позвонил, он тоже подъедет. Съездишь с ним в аптеку — закупим медикаменты и повязки для обработки наших ран.

Мы толпой вышли из палаты и направились к ординаторской, где вскоре нам выдали выписку и назначения к лечению.

— Справитесь? — спросил меня доктор, заметив мою готовность взять ответственность на себя.

— Да, конечно, — уверенно ответила я. — Не зря же я проходила у Вас практику во время учёбы. Спасибо вам.

Мы вышли на крыльцо больницы, ожидая приезда машин для возвращения домой по ночной Анапе. Сначала подъехал водитель на машине Алекса, затем — Олег, к которому я сразу же присоединилась, и мы поехали в сторону дома. По пути заехали в аптеку, а уже дома, устроившись в гостиной, я с волнением наблюдала за Алексом, который, как ни старалась я заметить, никак не подавал виду, что ему больно. Это меня тревожило.

— Не надо так