Искры осени - Л. В. Риверс

Я натянула блузку пастельного оттенка, посмотрела на себя в зеркало и через две минуты сорвала ее. Слишком официально. Джинсы и кардиган — слишком просто. Другое платье — слишком глубокое декольте. Еще одно — слишком длинное.

Когда кровать стала похожа на место преступления, мне захотелось закричать.

Наконец взгляд упал на черное платье, к которому я не прикасалась с тех пор, как переехала сюда. Простое, чуть выше колена, облегающее ровно настолько, чтобы намекнуть на фигуру, но не кричать о ней. Я добавила шарф теплых янтарных тонов — он подчеркивал цвет моих волос, и ирония «моего цвета» не ускользнула от меня. Черные сапоги завершили образ. Чисто. Аккуратно. Немного стильно.

Я выдохнула. Вот оно.

Схватив осеннее пальто и сумку, я в последний раз посмотрела на себя в зеркало. Щеки уже пылали от нервов, но хотя бы выглядела я как человек, у которого все под контролем. Даже если внутри все скручивалось в тугой узел.

С улицы донесся тихий сигнал такси. Я поспешила вниз, заперла дверь книжной лавки и села на заднее сиденье.

Когда машина тронулась, я прижала руку к коленям, чтобы остановить дрожь. Ужин с Дином. Ужин с его дочерью. Боже, чем я вообще занимаюсь?

Такси замедлилось и остановилось перед небольшим аккуратным домом с просторной верандой и мягким светом из окон. Сердце забилось чаще, чем следовало бы. Я пригладила шарф, глубоко вдохнула и шагнула в прохладный вечерний воздух.

Дверь открылась, еще прежде чем я успела постучать. Дин стоял на пороге в темном свитере и джинсах — высокий, крепкий, с улыбкой, едва тронувшей губы. Один его вид снял с меня часть напряжения.

— Ты пришла, — сказал он теплым голосом.

— Пришла, — отозвалась я, стараясь не выдать, что дважды чуть не велела водителю разворачиваться.

Он наклонился и легко коснулся губами моей щеки. Просто вежливый поцелуй, но кожа загорелась там, где прошлись его губы.

Дом пах чудесно. Сливки, сыр, травы — густой, уютный аромат, сама атмосфера комфорта. Я пошла за ним внутрь, там была Лана за столом, сосредоточенно расставляющая три стакана с соком, как настоящая хозяйка.

— Привет, — сказала она без тени застенчивости.

— Привет, Лана. — Я достала из сумки небольшой пакет. — Я принесла тебе кое-что.

Ее глаза расширились, когда она заглянула внутрь. Три книги в мягкой обложке — детектив для ее возраста, фэнтези с отважной героиней и иллюстрированный роман, в котором слова и картинки переплетались так, как, казалось, ей могло понравиться.

— Мне? — спросила она, почти не веря.

— Тебе, — подтвердила я. — Подумала, может, потом обсудим их, если захочешь.

Ее улыбка вспыхнула мгновенно и ярко.

— Я уже несколько месяцев хотела прочитать вот эту, — сказала она, подняв фэнтези. — Спасибо!

— На здоровье, — ответила я, чувствуя, как грудь разжимается от облегчения.

Взгляд Дина встретился с моим на миг и в мягкой линии его губ читалась благодарность.

Ужин был… идеален. Запеканка из пасты — пузырящаяся и золотистая, тунец — нежный и насыщенный, соус — сливочный, с ровно таким количеством трав, чтобы вкус зазвучал. Лана заявила, что в этот раз получилось лучше, чем раньше, и Дин застонал, пробормотав что-то про то, что она ведет счет.

— Очень вкусно, — сказала я искренне, и уши Дина чуть покраснели, когда он положил мне добавку.

После ужина вечер не был молчаливым, Лана достала с полки настольную игру. С кубиками, картами и забавными фишками. Мы разложили ее на журнальном столике, смех приходил легко: Дин путался в правилах, Лана поправляла нас обоих с уверенностью чемпионки.

В какой-то момент Дин наклонился ближе, его плечо коснулось моего, когда он тянулся за картой. Это тепло осталось даже после того, как он откинулся обратно. Лана заметила мою улыбку и сама засияла еще шире, будто одобрила то, чего я даже не осознавала.

После последнего раунда Лана вскочила и потянула меня за руку.

— Пошли, я хочу тебе кое-что показать.

Я последовала за ней наверх, слыша мягкий скрип деревянных ступеней, пока она не распахнула дверь своей комнаты. Там было аккуратно, по-домашнему уютно: на стенах — постеры, на полках — книги. Не просто как попало, а с любовью расставленные: кое-где окрашенные обрезы, кое-где стопки, сложенные по радуге.

— Это моя библиотека, — сказала она с гордостью, раскинув руки, будто открывала сокровищницу.

Я подошла ближе, провела пальцами по корешкам.

— У тебя тут отличные издания, — заметила я, увидев твердый переплет с переливающимся окрашенным срезом. — Этот особенно красивый.

Ее улыбка стала еще шире.

— Папа не понимает, зачем это нужно, но ведь они такие классные. Некоторые даже лимитированные.

— Поверь, я прекрасно понимаю, — сказала я. — Особое издание — это как… драгоценность для книголюба.

Мы прошлись по ее любимым книгам, Лана оживленно доставала том за томом и рассказывала, что ей в них нравится. Это было словно смотреть на себя в детстве — та же увлеченность, тот же голод до историй.

— А на хэллоуинской вечеринке, — вдруг сказала она, плюхаясь на кровать, — ты правда будешь раздавать книги за костюмы?

— Конечно, — ответила я. — Я уже отложила стопку для победителей. Ты придумала, кем хочешь быть?

Ее лицо скривилось в недовольную гримасу.

— Хотела пойти как Руми из «Охотников на демонов K-Pop», но папа сказал нет.

— Почему нет? — мягко спросила я.

— Потому что он старый и сказал, что юбка слишком короткая, — закатила глаза она. — Я ему сказала, что это не юбка, а шорты. Шорты должны быть короткими! Она же охотница на демонов, а не библиотекарь.

— Возможно, он и не совсем не прав. В октябре все-таки холодно.

Она раздраженно выдохнула и повалилась на подушки.

— Теперь придется идти как кто-нибудь скучный.

— А как тебе Китнисс? — предложила я. — «Голодные игры». Сильная, смелая, все еще культовая.

В ее глазах мелькнул интерес.

— Китнисс была бы круто… но папа не умеет заплетать косы, а тетя Клэр работает допоздна в тот вечер.

— Это легко решается, — сказала я. — Приходи в книжный чуть раньше перед вечеринкой. Я заплету тебе косу.

Ее лицо осветилось радостью.

— Правда?

— Правда, — пообещала я.

Эта улыбка попала мне прямо в сердце. В такие моменты она была так похожа на Дина, когда улыбалась всей душой.

Краем глаза я уловила движение. Повернувшись, увидела Дина, прислонившегося к дверному косяку. Его выражение было мягким, почти непроницаемым, но в глазах — тепло, может, даже восхищение — и от этого в груди закололо легкое волнение.

Я сделала вид, что снова сосредоточилась на полке с книгами, но чувствовала его взгляд, лежащий на мне, как прикосновение —