Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

class="p1">— Ты думаешь, она хочет тебя отравить? — спросил он мягко, но с той самой интонацией, которая заставляла слушать. — Для всего должна быть причина, дорогая Дона. Спроси себя: зачем Лилис вредить тебе?

Дона замерла.

Слова Сата попали точно в ту точку, где у неё копились сомнения. Он говорил правду: Бари действительно относился к ней странно — холодно, когда она была рядом с Герром, и слишком пристально, когда она была одна.

А Сат… Сат всегда говорил с ней так, будто видел в ней личность, а не приложение к Герру.

Но всё же — зачем им помогать?

Она решилась спросить об этом не прямую.

Сат на мгновение растерялся — он не ожидал такой прямоты — но быстро взял себя в руки:

— Великий Родник Вселенной пожелал возвысить новых обитателей над Избранными. Мнения Совета разделились. Мы с Лилис — на стороне Рода. Бари — против. Поэтому мы идём наперекор Главному Конструктору. Фактически — это мятеж. Теперь ты знаешь правду.

Дона стояла, словно поражённая молнией. Слова застряли в горле. Она кашлянула, прочистила голос — и, не глядя на них, взяла кружку и выпила напиток до дна.

Сат едва заметно улыбнулся.

17

… Проходили дни…

Дона приходила в лабораторию каждый день и каждый раз она уходила оттуда другой — чуть увереннее, чуть спокойнее, чуть сильнее. Лилис учила её быть не только умной и хитрой, но и красивой, и желанной…

Однажды она поставила перед Доной прозрачную чашу, в которой плавали крошечные светящиеся крупинки — будто пыльца, но живая.

— Это фитонаниты, — сказала она. — Растительные структуры, которые реагируют на тепло твоей кожи.

Дона осторожно протянула руку. Крупинки вспорхнули, словно стайка светлячков, и мягко опустились на её ладонь.

— Они… тёплые, — прошептала она.

— Они читают твой пульс, — улыбнулась Лилис. — И подстраиваются под него.

Через секунду кожа Доны стала чуть более ровной, мягкой, будто подсвеченной изнутри.

— Это… чудо.

— Это биология, — поправила Лилис. — И немного искусства.

На следующий день Дона пришла к Лилис и увидела на столе десятки маленьких коробочек с порошками всех оттенков — от серебристого до глубокого зелёного.

— Это минералы с памятью формы, — сказала Лилис.

Она провела кистью по щеке Доны. Пигмент лёг тончайшим слоем — и вдруг начал менять оттенок, подстраиваясь под выражение её лица.

Когда Дона улыбнулась — цвет стал теплее.

Когда она нахмурилась — холоднее.

— Они реагируют на эмоции? — удивилась Дона.

— Да. И помогают управлять ими. Ты можешь выглядеть спокойной, даже если внутри буря.

Потом Лилис поставила на стол стеклянный куб, внутри которого лежал цветок — ярко-синий, с тонкими лепестками.

— Смотри.

Она нажала кнопку.

Куб наполнился мягким светом, и цветок начал медленно растворяться в воздухе, оставляя после себя густой аромат. Через минуту в кубе осталась только прозрачная капля.

— Это масло, — сказала Лилис.

Она открыла куб — и аромат накрыл Дону, как тёплая волна. Она почувствовала, как внутри становится спокойно, уверенно и тепло. Запах невозможно было описать — он был как музыка, которую чувствуешь кожей.

А действие было ещё удивительнее: он усиливал эмоции, делал чувства ярче, глубже и насыщеннее.

— Это… как будто кто-то обнял меня, — прошептала она.

— Именно так действует правильный аромат, — ответила Лилис. — Он меняет состояние, а не только запах. Ты можешь использовать специальные масла перед тем, как пойти к Герру. И он потеряет голову от любви и желания. Неудержимая, необузданная страсть охватит его, превращая в выносливого жеребца. И он будет чувствовать себя героем-триумфатором.

Дона хихикнула и поднесла колбочку к носу.

Как-то Лилис достала прибор, похожий на серебряный камертон.

— Закрой глаза, — попросила она Дону и ударила прибор о край стола.

Воздух наполнился низкой вибрацией. Звук был почти неслышным, но Дона почувствовала, как кожа на лице слегка покалывает, будто её гладят мягкими перьями.

— Это… приятно.

— Это очищает поры, расслабляет мышцы и снимает следы усталости, — сказала Лилис. — Звук — лучший лекарь.

Когда Дона открыла глаза, её лицо выглядело так, будто она спала десять часов. Лилис достала прозрачный гель, который светился мягким голубым светом и нанесла его на лицо Доны.

— Не бойся. Он живой, но безопасный. Это биолюминесцентная маска.

Гель начал светиться — сначала слабо, потом ярче, будто под кожей зажглись маленькие звёзды.

— Я… свечусь?! — Дона рассмеялась.

— Это микроорганизмы. Они питают кожу и улучшают настроение. Ты станешь сиять — и внутри, и снаружи.

То ли от действия геля, то ли от царящей атмосферы, но даже лаборатория была наполнена мягким светом — не холодным белым, как обычно, а тёплым и приятным. На столах стояли открытые колбы, от которых тянулись тонкие струйки ароматного пара. В воздухе витал запах цветов, минералов и чего-то сладкого, почти медового.

— Не двигайся, — говорила Лилис, смеясь. — Если будешь хмуриться, пигмент решит, что ты хочешь выглядеть суровой.

— А я и хочу! — фыркнула Дона. — Чтобы Герр боялся меня хотя бы иногда.

Обе рассмеялись — легко, искренне, как подруги, которые наконец нашли общий язык. В этот момент дверь лаборатории открылась.

Вошёл Сат — и остановился на пороге.

Он увидел сияющую Дону, Лилис с кисточкой в руке, стол, заваленный баночками, пигментами, маслами, и атмосферу, которая больше напоминала салон красоты, чем научный центр.

Он медленно поднял бровь.

— Я смотрю, у нас тут… революция в области вирусологии, — протянул он, скрестив руки на груди.

Лилис даже не обернулась.

— Это называется уход за кожей, Сат. Ты бы тоже попробовал, но боюсь, твой нос потребует отдельной лаборатории.

Дона прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью.

Сат сделал вид, что оскорблён.

— Я пришёл проверить, как продвигается работа, а нахожу двух дам, которые сияют так, будто их только что отполировали нанитами.

— Так и есть, — невозмутимо сказала Лилис. — Мы тестируем новые формулы. На Доне.

— На мне, — гордо повторила Дона, будто это было звание.

Сат подошёл ближе, наклонился, внимательно посмотрел на лицо Доны.

— Хм. Светится… Пульсирует… И даже не взрывается. Явный прогресс.

Дона снова рассмеялась.

— Ты ревнуешь, — сказала она, щурясь. — Что мы тут без тебя развлекаемся.

— Я? — Сат театрально приложил руку к груди. — Ревную? Я просто пытаюсь понять, когда лаборатория превратилась в храм красоты.

Лилис наконец повернулась к нему, хитро улыбаясь:

— С того момента, как ты решил, что Дона должна стать сильнее. Мы просто выполняем твою же идею.

Сат замолчал. На секунду в его глазах мелькнуло удовлетворение — быстро, почти незаметно. Потом он вздохнул:

— Ладно. Продолжайте. Только, ради всех звёзд, не превращайте Герра в модель для апробирования ваших масел.