Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

а бежал, как человек, которому нужно спастись от собственного сердца. Он влетел в свои покои и застыл в дверях. Лилис, закинув руки за голову, сладко и беззаботно спала на мягких подушках.

— Первозданный хаус! — прошептал Главный Конструктор себе под нос. — Они оба меня переиграли!

Он чувствовал, как эмоции поднимаются из глубины, как огнедышащая магма, и затмевают разум. Он сел в транспортную капсулу и взмыл к звёздам.

Он летел в никуда, просто бежал от мысли, что потерял контроль. Что потерял власть. Он хотел бы вернуться в прошлое и всё исправить. Но страх перед Чёрной дырой невозврата, в которую можно было бы нырнуть, был страшнее страха оказаться тотальным неудачником.

Первый раз в жизни он был словно извергающийся вулкан. Его сердце горело всепожирающим пламенем. А эмоции, зарождающиеся где-то глубоко внутри, огнедышащей магмой поднимались к голове и просто затмевали разум.

Он чувствовал себя не создателем, не Избранным, а разрушенным творением.

Бари старался успокоить мозг. Надо было найти решение.

... Капсула обогнула Тильбюри, пролетела рядом с его спутником Селеной и направилась в сторону Сола. Совершив небольшое космическое путешествие, Бари вернулся в лабораторию на Голубом Марбле.

Когда он зашёл в лабораторию, он уже не был прежним. Он был собран, холоден, опасен — как вулкан, который на поверхности кажется остывшим, но внутри кипит.

В кабинете он застал Сата, сидящего в его кресле, закинув ноги на стол.

— Я подумал, ты пожелаешь получить объяснения, — улыбаясь кончиками губ, самоуверенно произнес Сат.

— Да уж, это всенепременно.

Спокойный голос Бари, его уверенный вид и хорошее настроение сбивали Сата с толку. Он ожидал увидеть побитую собаку, поджавшую хвост и забившуюся в угол. А перед ним был решительно настроенный лев.

— Я сделал это ради Лилис. Ты же не хотел ей помочь. Сколько раз она обращалась к тебе, рассказывая, что ее муж деспот и тиран.

— Он ей не муж. Это эксперимент, — парировал Бари, — и, как видно, неудачный.

— С самого начала твоя идея однополого обитателя была слишком заурядна, если не сказать больше, примитивна. На самом деле, ты должен быть благодарен мне, что я создал Герру подружку и именно полную его противоположность. Они прекрасно дополняют друг друга.

Бари молчал и покровительственно, даже с каким-то снисхождением, смотрел на Сата, который словно оправдывался за совершенное.

— Смотри, как все славно получилось. Один пол сильный, другой — прекрасный, у одного преобладает разум, у другого чувства, один отражает явное в человеке, другой — сокровенное. Она та, через кого он может стать чем-то большим. Он тот, посредством кого она вырастает в полную меру. Это различие — не взаимоотталкивающее, а взаимодополняющее. Они будут вместе, только потому, что разные. Это я тебе как физик говорю. Они всегда будут стремиться друг к другу. Потому что каждый из них, глядя на другого, созерцает самого себя. То есть его отражение, «alter ego». Их жизнь будет познанием друг другу, именно это приведет к полноте бытия.

— Глупости! — перебил Сата Бари. — Эти их разности будут приводить к ссорам и впоследствии будут расценены ими как трагедия. Ну а то, что сотворила Лилис, это вообще катастрофа. Между Герром и Доной теперь будут стоять дети. Их даже пусть некогда блаженная разность уж точно превратится в проблему, и их отношения потеряют глубинный смысл. Отныне все, что будет происходить в их мире, будет более похоже на битву, а не на восполнение бытия.

Сат автоматически опустил ноги на пол и склонил голову на бок.

— Они совершили зло! — сделал заключение Бари. — Со мной они познавали добро, а ты открыл для них ворота зла.

В кабинете повисло молчание. Они смотрели друг на друга не моргающими взглядами ненависти, словно желая испепелить друг друга.

— Если честно, я вообще не понимаю твою логику, — прервал паузу Сат и отвел глаза в сторону, не выдержав тяжелого взгляда Главного Конструктора. — Ну, познали они, как ты выразился «добро и зло», и что тут плохого? Все мы во Вселенной получаем свой индивидуальный опыт и познаём, что есть добро, что есть зло, и в итоге приходим к выводу, что это две стороны одной медали по имени «дуальность».

— Да дело не в желании познания. Оно необходимо. В его процессе мы учимся понимать себя, слышать свой внутренний голос и свои желания. Все стремятся из слепого раба стихий сделаться их господином исключительно силой своего «познания». Это нормально. Но вы все меня обманули. Это зло.

— Какой обман?! Тебе никто не лгал! Никто не искажал истины. Тебя просто не поставили в известность. А это уже совсем другое дело, — на Бари смотрели плутовские угольки глаз.

Бари сжал руки в кулак так, что костяшки побелели, но лицо его оставалось абсолютно спокойным.

— А вообще, — продолжал Сат, — как показывает мой опыт, в этом мире нет ни правды, ни лжи. Есть только факты. И мы верим лишь тем фактам, которые нам нравятся, — зло отчеканил аресец. — Всё остальное лишь наши иллюзии.

— Ладно. На сегодня факт один: мы не выполнили повеление Великого Рода. Надеюсь, с этим ты спорить не будешь?!

Сат скорчил недовольную гримасу со звериным оскалом.

— Я тебе уже сказал: между нами может быть только один договор. Я признаю Герра равным Избранным только при условии, если Род признает членов нашей лаборатории равными ему.

— Сат, ты знаешь закон не хуже моего. Нежелание следовать правилам и установкам Рода всегда приводит к остракизму.[1]

— Плевать. Изгнание, так изгнание. Только если ты не прогонишь Герра сейчас, то он уйдет сам. Он тоже не желает больше жить по твоим правилам. Он уйдет, это лишь дело времени.

И не сказав больше ни слова, Сат покинул кабинет Главного конструктора.

Он принял решение вслед за Лилис покинуть проект.

«Ты проиграл, Бари! — разговаривал сам с собой Главный Конструктор после ухода десницы. — Кто сейчас приклонит колени перед Герром?! Сат и Лилис добровольно отправляются в ссылку за своеволие. Дай-Чин под следствием. Нерина на Тильбюри на время дознания. Лексерман воздержится за неимением кворума. БуБу и Физия?! Но этого явно недостаточно».

… Небо было облачным.

Кромешный мрак ночи окутывал Сад, превращая его в странное, зыбкое пространство, где всё знакомое казалось чужим.

Деревья проступали лишь смутными очертаниями, будто тени гигантов, застывших в ожидании.

И от этого прекрасный сад, созданный для гармонии и покоя, выглядел теперь почти угрожающим.

Бари сидел под одним из деревьев, чувствуя под ладонью холодную, влажную землю. Он ловил себя на мысли, что впервые за долгое время понимает Сата. Понимает его дуальность, его