Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

— Это не естественно, — тихо сказал Сат.

Учёные переглянулись.

— Мы тоже так думаем, — признался тильбюриец. — Но не можем объяснить.

Сат сделал шаг ближе к голограмме.

— Покажите распределение фракций.

На экране появились миллиарды точек — частицы пыли, каждая с собственным размером. Но распределение было не хаотичным, как у природного разрушения. Оно было ровным, почти идеальным.

— Это… — начал Сат, но не договорил.

Гипербореец тихо добавил:

— Мы нашли следы оплавления. Температуры — запредельные. Как будто объект разрушили направленным импульсом.

Сат резко повернулся к нему.

— Каким импульсом?

— Высокоэнергетическим. Не природным. Мы сравнивали с моделями метеорных взрывов — не совпадает. Сравнивали с данными о плазменных выбросах — тоже …

— А с моделями техногенного подрыва? — вдруг резко перебил его Сат

Гипербореец замолчал.

Сат медленно выдохнул.

— Покажите динамику потока за последние десять дней.

Голограмма ожила. Поток шёл сериями с определёнными интервалами. Как будто кто-то запускал что-то… снова и снова.

Сат почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Это не выброс, — сказал он. — Это не разрушение астероида. Это… последовательность.

— Последовательность чего? — спросил тильбюриец.

Сат поднял руку и провёл по голограмме, соединяя точки. Линии сложились в чёткий, узкий конус.

Он вспомнил последний разговор на каменистой красной планете со сбежавшим от правосудия Дай-Чином:

— Нужно лишь разогнать астероид до большой скорости и врезаться в Голубой Марбл, — говорил тот, а глаза его горели безумием. — Результат — впечатляющее столкновение. Планета и сам астероид будут разбиты на осколки. Чем сильнее удар — тем больше энергии, чтобы частицы преодолели взаимную гравитацию и улетели в космос. И никто никогда не заподозрит ни тебя, ни меня. Это будет природно-космическая катастрофа.

Сат тогда отказался от такой идеи мести Бари. Слишком уж глобальная месть выходила. Не должны невинные стать жертвой этой личной неприязни.

«Разогнать астероид… врезаться… никто не заподозрит…»

Сат закрыл глаза на секунду. Когда открыл — в них уже не было сомнений.

— Это не пыль, — сказал он. — И не природная катастрофа. Это… испытание.

Учёные замерли.

— Испытание чего? — прошептал гипербореец.

Сат посмотрел на них… Потом на голограмму… Перевёл взгляд на следы разгона и конус разрушения и, наконец, произнёс вслух то, то, о чём давно догадывался:

— Это оружие.

Тишина в лаборатории стала почти осязаемой.

Сат вернулся на Арес, но Дай-Чина там не было.

Вычислить местонахождение специалиста за живучесть для Сата не составило труда. По всем подсчётам, пыль и осколки приходили со стороны Юпитера. А это означало, что угроза надвигалась именно оттуда…

… Сат перепроверял расчёты снова и снова. Каждый раз его и без того колючий взгляд становился мрачнее, тяжелее и безысходнее.

Если Дай-Чин действительно выпустит мощнейший снаряд с одного из спутников «Неудавшейся звезды»[1], то тот не полетит прямиком на Голубой Марбл. Он будет притягиваться гравитационными силами Тильбюри, да и Ареса в придачу. И, в конце концов, этот гигантский «астероид» развалит планету на куски.

А дальше… одному Роду известно, что произойдёт.

И хорошо еще, если осколки продолжат по инерции обращаться по своей старой орбите. А если отправятся в путешествие под различными углами: к Селене, к Аресу, к Голубому Марблу, … к Солу?!

От этой мысли по спине Сата пробежал холодок. Он чувствовал ужасающее, давящее осознание собственной беспомощности. Чем больше он считал, тем яснее понимал: он не сможет остановить катастрофу. И к этому чувству постепенно примешивались страх и стыд.

Страх — потому что угроза была реальной, не гипотетической.

Стыд — потому что он, умный, амбициозный, блестящий Сат, оказался неспособен спасти планеты.

Крушение надежд быть «Спасителем» включило в нём какой-то скрытый механизм доверия, о существовании которого он сам даже не подозревал.

«Бари… — Мелькнуло в мозгу Сата. — Его голова полна всякой всячины. Возможно, он сумеет что-то придумать».

Но мысль о том, чтобы идти к нему «на поклон», была невыносима. Какое унижение — признать собственную несостоятельность. Признать поражение и испить эту чашу позора до дна.

В мучительном раздрае Сат отправился к Лилис. Она выслушала его — и побледнела.

— Надо обо всём сообщить Роду! — выкрикнула она.

— Дорогая моя Лилис, не будь наивной, — усмехнулся Сат уголком рта. — Род — бесконечное существо. Он вне нашего порядка. В другом измерении. Он проектирует Вселенную, а не следит за тем, что уже создано. Для него миллиарды лет — мгновение. Для нас — вечность. Избранные могут переходить между измерениями, но Род для нас недосягаем. Он создаёт новые галактики, новые миры — и теряет интерес к старым. Вот и вся правда.

— Но если произойдёт то, о чём ты рассказал, система Сол перестанет существовать… или изменится до неузнаваемости.

Сат пожал плечами.

— Раз Роду наплевать, всё расскажем Бари, — сказала Лилис, посмотрев на него широко раскрытыми глазами полными надежды.

Сата передёрнуло, но он промолчал.

— Послушай, засунь в зад свою гордость и тщеславие, — резко бросила Лилис. — В конце концов… — её голос смягчился, — ты тот, кто открыл этот заговор. Ты первый забил тревогу. Ты первый сказал, что мир нужно спасать. Но спасать — это не твоё дело, Сат. Охранять лабораторию — дело Главного Конструктора. Вот пусть Бари и думает, как это сделать.

Сат всегда поражался её умению всё перевернуть, вывернуть, расставить акценты так, что даже поражение начинало выглядеть как подвиг.

И теперь он уже не чувствовал себя отчаявшимся неудачником. Он чувствовал себя защитником.

Избавителем.

Тем, кто явился разоблачить зло и спасти Солярис.

[1] Так ученые называют Юпитер из-за одинакового состава планеты и Солнца.

21

Фотонный парусник Сата мягко входил в орбиту Голубого Марбла, оставляя за собой тонкую серебристую дугу света.

«Что с Лилис?» — голос Бари прозвучал в голове Сата резко, почти испуганно.

«А что с ней?» — Сат ответил вопросом на вопрос, как будто проверяя, насколько Бари нервничает.

«Ты вернулся в лабораторию. Значит, случилось что-то… сверхъестественное. Я подумал, что это связано с Лилис.»

«Лилис здесь. Со мной. У нас к тебе важный разговор. Мы зависнем на орбите.»

«Валяй.»

Когда они вошли в лабораторию, Бари впервые увидел Сата таким:

взволнованным, бледным — насколько вообще может побледнеть краснокожий аресец. Кожа его лица была цвета увядшей розы.

Лилис выглядела не лучше: тревожная, испуганная, почти хрупкая — так, что её хотелось укрыть руками от всего мира.

Сат не стал ходить вокруг да около. Он изложил всё коротко, сухо, без лишних эмоций — и от этого излагаемые события представлялись ещё страшнее.

— Самым правильным было уничтожить Дай-Чина, — заключил он. — Но времени