Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

Лилис закрыла глаза. На мгновение ей показалось, что она снова слышит шум родного города — шаги, голоса, музыку.

Но когда она их открыла, перед ней была только планета, которая медленно, мучительно теряла себя.

— Мы не в силах спасти Тильбюри, — наконец сказал Бари.

Голос его был ровным, но в нём слышалась тяжесть.

— Но мы должны попытаться спасти тех, кто ещё жив.

Он смотрел на планету, и ему казалось, что она смотрит в ответ — огромным, уставшим глазом, который знает, что конец неизбежен.

— Готовьте спасательные капсулы, — сказал он. — Мы идём за НА-РОДом и Избранными.

Но было уже поздно…

… Страшный удар гигантского «астероида» разорвал Тильбюри на куски. Планета вспыхнула, как перегретый кристалл, и рассыпалась на миллионы осколков.

Они ещё какое-то время продолжали обращаться по эллипсу, но затем часть из них, потеряв общий центр тяжести, сорвалась с орбиты и устремилась к Селене.

Метеоритный дождь обрушился на спутник-станцию. На поверхности появлялись новые кратеры — маленькие, огромные, глубокие, как раны. Каждый удар толкал Селену вперёд, как если бы невидимая рука швыряла её в сторону Сола.

И вот она сорвалась. Она летела с красивым, ярким, почти праздничным метеоритным шлейфом — как смертельная комета.

Спасатели, глядя в огромный экран «баранки», видели разноцветные росчерки в чёрном космосе. Огненные струи разливались по поверхности разрушенной равнины, создавая картину, от которой перехватывало дыхание — прекрасную и ужасную одновременно.

Бари медленно провёл руками по побледневшим щекам.

— Это может свидетельствовать лишь об одном, — хрипло сказал он. — Мы опоздали.

Сат стоял рядом, сжав кулаки так, что побелели костяшки.

— Теперь она принесёт бедствия всему, что встретится ей на пути… куда бы она ни двигалась, — прошептал он, прикрывая рот ладонью. — Только бы не Арес. Моя лёгкая планета не выдержит сопротивления.

Лилис повернулась к нему, глаза блестели от ужаса.

— И что с ним будет? — вымученно спросила она.

Сат не ответил. Он закрыл лицо руками и рухнул в кресло, будто его ударили.

Бари посмотрел на него — и впервые в голосе Главного Конструктора прозвучала неуверенность.

— Полагаю… — он сделал паузу, — Арес перейдёт на другую орбиту. Всё живое погибнет. Он потеряет водную оболочку, лишится атмосферы… и превратится в мёртвую планету.

Лилис вскрикнула — коротко, пронзительно.

Повисло тяжёлое, вязкое молчание. Лилис и Бари смотрели на Сата с жалостью, которую тот не мог вынести. И вдруг он вскочил — резко, словно его ударило током. Глаза его были безумными, полными отчаяния.

— Мы должны спасти аресцев! — выкрикнул он.

Бари медленно поднялся с кресла.

— Не может быть и речи, — сказал он ровно, почти жестоко. — У нас нет шанса приблизиться к Аресу быстрее, чем Селена.

Эти слова ударили Сата сильнее, чем известие о гибели Тильбюри. Он сделал шаг назад, будто от физического удара. Потом уставился на голограмму Ареса. Он, не отрывая глаз, смотрел на изображение. Его лицо оставалось неподвижным, взгляд — сосредоточенным, почти холодным.

Никаких вспышек, никаких разломов — просто цифры, графики, телеметрия, которая становилась всё хуже.

И, наконец, Арес медленно стал уходил в тень.

— Телеметрия подтверждает, — произнёс Сат ровно. — Арес потерял стабильность орбиты. Гравитационный сдвиг превышает допустимые параметры. Вероятность восстановления… нулевая.

Он говорил так, будто комментировал неисправность оборудования. Будто речь шла не о его мире. Лилис почувствовала, как внутри неё что-то сжалось — эта монотонность в голосе Сата была неестественной.

— Сат… — начала она.

— Не нужно, — перебил он.

Голос был ровным, как идеально натянутая струна.

— Факт есть факт. Арес обречён. Мы должны сейчас сосредоточиться на текущей миссии.

Он повернулся к панели, чтобы отключить голограмму. И в этот момент что-то в нём сорвалось.

Рука дрогнула.

Панель не отключилась.

Сат резко выдохнул — слишком резко для него — и вдруг шагнул вперёд, будто хотел схватить голограмму, удержать её, остановить неизбежное.

— Нет… — вырвалось у него. Слово было тихим, но в нём было больше боли, чем в крике.

Сат ударил ладонью по консоли. Не сильно — но для Сата это был взрыв.

— Там был мой дом, — сорвалось у него. — Моя Лаборатория. Я должен был… я должен был что-то сделать!

Он замолчал, будто сам испугался того, что сказал.

Лилис сделала шаг к нему, но Бари поднял руку, останавливая её.

Сат поднял руку и отключил голограмму. Не резко — аккуратно, почти бережно, как будто закрывал глаза умершему.

— Это была… стабильная система, — произнёс он.

Голос дрогнул едва заметно.

— Она не должна была разрушиться. Не так… быстро.

Он сел в кресло, положил руки на колени и уставился в пол. И на какое-то мгновение Бари показалось, что Сат не дышит. Он смотрел на него долго, внимательно — и тихо произнёс:

— Когда рушатся миры… всё меняется. Даже то, что мы считали неизменным — программы, заложенные в нас, паттерны, которые должны были держать нас в рамках.

За панорамным стеклом проплывали облака космической пыли — остатки разрушенной орбиты, фрагменты льда, камня и металла. Они сверкали в свете пролетающей Селены, словно осколки разбитого зеркала. Лилис смотрела на них и думала, что это — память мира, который уже никогда не будет прежним.

В этот момент «баранку» прорезал резкий звук — короткий, металлический, будто кто-то ножом провёл по нервам Вселенной.

Все трое вздрогнули.

Сигнал повторился: три точки — три тире — три точки. Этот звук без пауз, без дыхания был как отчаянный крик о помощи.

Три пары глаз одновременно повернулись к экрану пульта. Он оставался тёмным — чёрным, как космическая дыра, поглощающая свет и надежду. Сигнал прозвучал снова.

И снова.

— Это с Ареса?! — выкрикнул Сат, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала надежда.

Бари закрыл глаза.

Он слушал не ушами — он слушал пространством.

— Миновали Арес… — произнёс он медленно слова, приходящие из глубин космоса. — Опять изменили путь. По всем расчётам… Селена движется к Голубому Марблу.

Лилис прикрыла рот пальцами. Глаза её расширились — смесь ужаса и чуда.

— Это… учёные-тильбюрийцы из лаборатории на Селене, — прошептала она. — Как они остались живы?

— Скорее всего, потому что они глубоко в недрах, — ответил Бари.

Лилис побледнела.

— Если Селена врежется в планету… Голубой Марбл не выживет.

Сат, уже пришедший в себя, тряхнул головой, почесал острый подбородок — единственный жест, который выдавал его нервозность.

— Не совсем так. В небесной механике есть радиус круговой орбиты, где приливные силы равны самогравитации объекта. Если проще — Селена приблизится до критической точки, и потом… бум. Её разорвёт приливными силами.

Лилис сглотнула.

— А что будет с осколками?

Сат