Когда рушатся миры. Проект "Голубой Марбл" - Наталья Томасе

Он повернулся к Лилис. На её лице застыло удивление, смешанное с восторгом. А в глазах Бари горел огонь — неукротимый, победный, живой. И Лилис чувствовала за него гордость. Он всё же нашёл способ спасти лабораторию и вытащил избранных из ада.

В этот момент в рубку вошёл Сат — свежий, переодетый, но всё ещё бледный.

— Я что-то пропустил? — спросил он, и в голосе звучала и тревога, и привычная насмешка.

Бари шагнул к нему, протягивая руку.

— Мы начнём всё сначала.

Он улыбнулся — впервые за долгое время искренне.

— Добро пожаловать в проект «Голубой Марбл».

Какое-то время до катастрофы…

… Уже несколько часов Бари и Дон сидели в кабинете «Океана», обсуждая перспективы проекта «Голубой Марбл». За окном медленно вращались водяные купола, отражая свет Сола, но внутри кабинета царила тяжёлая, почти давящая атмосфера.

— Надо спасти обитателей, — настаивал Бари, сжимая кулаки.

Дон фыркнул, недоумённо пожав плечами.

— Какого Кракена? Даже если случится этот твой всепланетный потоп — это будет природная зачистка. И очень кстати для тебя. Твой новый обитатель оказался слишком… проблемным. Вода смоет всё, и ты будешь ни при чём. Это шанс начать сначала.

Бари резко поднял голову.

— Во-первых, это будет не просто зачистка водой. Ты прикинь размах. Осколки астероида, полные воды, пробьют паровой купол. Вся жидкость рухнет на землю. А там уже будут поднятые океаны, цунами, землетрясения… Это не потоп, Дон. Это конец мира.

Он сделал паузу.

— А во-вторых… никакого шанса у меня не будет. Голубой Марбл изменится полностью — климат, ландшафт, флора, фауна. Я не знаю, какой он станет. Это уже не будет мир, созданный Родом.

В кабинете повисло глубокое, тягостное молчание. Дон слушал брата, и его лицо становилось всё мрачнее. Он поглаживал свою «утиную» бороду, иногда медленно покачивая головой.

— Но мы можем создать новый мир сами, — тихо сказал Бари, словно боялся, что стены услышат и донесут Роду.

Дон замер. Он смотрел на брата так, будто тот только что предложил взорвать Вселенную.

— Я понимаю, если бы это сказал Сат… но ты?

Бари не отвёл взгляда.

— Я верю в наши силы. У меня есть Сат, Лилис БуБу и Физия. Ты уберёшь воду. А мои люди всё подготовят.

Дон прищурился.

— И ты создашь нового обитателя?

— Нет! — Бари вспыхнул. — У меня уже есть обитатель. Я не буду делать нового. Он идеален. Он не такой, как все до него. Не такой, как мы. Ты же знаешь, Дон, — тихо сказал Бари, — обитатель не просто выращен. Мы создали его через многослойный сплайсинг: физический, когнитивный и… эмоциональный.

Дон поднял бровь.

— Эмоциональный? Это же Лилис?

— Да. Она встроила в его нейросеть код отклика — способность чувствовать не только стимулы, но и их смысл. Он не просто реагирует. Он переживает. И это делает его уникальным. И опасным.

Он говорил всё быстрее, горячее, будто в нём прорвался давно сдерживаемый поток.

— Он лучше нас, Дон! И это заслуга Лилис — она дала ему чувства, которых у нас нет. Мы не планировали делать его счастливым. Мы вообще не думали о счастье. Но оно появилось. И Сат… — Бари улыбнулся, — Сат создал для него «жену». И Герр направил на неё все эти чувства.

Он сделал вдох — глубокий, дрожащий.

— Он не может жить без любви. Она стала для него дыханием. Жизнью. И он готов на всё, чтобы её сохранить.

Бари опустил глаза.

— Когда перед уходом Герр сказал мне, что радость, которую он испытывает, разговаривая с Донной днём, больше, чем радость ночи в её объятиях… Я позавидовал ему, брат.

Он поднял взгляд — и в нём было что-то почти человеческое.

— Я тоже хотел бы чувствовать другого человека. Понимать её с полуслова. Делать её счастливой. И забывать обо всём, потому что она рядом.

Он выдохнул.

— И ты хочешь, чтобы я просто отступился от проекта?

Дон молчал. Он впервые видел брата таким — не гениальным, не холодным, не расчётливым, а… эмоциональным.

Бари продолжил:

— Да, проект несовершенен. Но исцеление приходит только через обострение. Несовершенства должны достичь пика, чтобы стать видимыми. И только тогда от них можно избавиться. И сейчас — эта точка.

Дон тихо сказал:

— Но ты не можешь переместить обитателя. И мы не знаем, что принесёт Вселенной оружие Дай-Чина. Может, разнесёт всё к Кракену.

— Именно поэтому нужно сохранить весь материал. Мы сложим всё в большой герметичный корабль и оставим его на Голубом Марбле. Внутри него будут не просто образцы. Мы положим туда капсулы с генетическими ядрами и свернутые в спирали программы восстановления экосистемы. И пусть это судно швыряет в волнах. Но когда вода уйдёт — у нас, или у тех, кто придёт после нас, будет готовый проект. Если мир погибнет, эти ядра смогут развернуть жизнь заново, как семена, упавшие в новую почву.

Дон долго молчал.

— А ты уверен, что флора и фауна нынешнего Марбла сгодятся под новые условия? — неуверенно спросил Дон.

— Мы адаптировали их под экстремальные циклы. Генетические матрицы растений содержат резервные цепи, которые активируются при резком падении температуры. А животные… они давно уже не те, что были у Рода. Мы встроили им механизмы биологической гибкости — они могут менять метаболизм, даже форму дыхательных органов.

Дон кивнул.

— Но не все. Некоторые виды исчезнут. Это однозначно.

— Да, — вздохнул Бари. — Но экосистема выживет. Она умнее, чем кажется. Поверь мне, брат.

— Ладно, — согласился Дон. — Что я должен сделать?

Бари улыбнулся — впервые за весь разговор.

— Спасибо, брат. Продумай, куда убрать воду.

Дон фыркнул.

— Как куда? Часть заморозим на полюсах. Часть уйдёт под землю — магма просядет, пустоты заполнятся водой. Плиты сместятся — появятся возвышенности. Сделаем новые моря.

— Отлично! — Бари потёр руки. — Тогда Физия и Булат остаются с тобой. Стройте судно, пакуйте всё — и сматываетесь. А я с Сатом и Лилис — на Тильбюри и Арес.

Попытаемся спасти жителей…

Xxx

— Мы возвращаемся на планету, — уверенным голосом объявил Бари.

«Баранка» скользила по космическому вакууму, словно огромный серебристый лист, поймавший солнечный ветер. Квантовый навигатор работал почти бесшумно. Лишь тонкая серебристая нить света тянулась от ядра устройства к панорамному стеклу, показывая путь, который корабль ещё не проложил, но уже знал.

Навигатор не рассчитывал траекторию — он чувствовал её. Он связывал точки пространства не линиями, а вероятностями, выбирая ту, где шанс выжить был выше.

Сат смотрел на пульсирующую нить и тихо сказал:

— Иногда мне кажется, что навигатор понимает