Рождённая временем - Сара Сэмюэлс

с кем не говорила о своей личной жизни, кроме Ли. Даже Тристан ничего не знал о том, насколько сложной и тяжёлой была моя жизнь. И теперь Роман — совершенно чужой человек — хотел, чтобы я поделилась с ним своей самой глубокой болью и чувствами, связанными с той ночью.

Какая-то часть меня хотела рассказать ему всё без остатка. Но другая — моя упрямая сторона — настаивала, что я должна продолжать нести это бремя одна, позволяя ему и дальше пожирать меня изнутри. И всё же, пока наши взгляды были прикованы друг к другу, я вдруг подумала, что, возможно, Роман прав. Возможно, если я расскажу хотя бы часть своей истории, эта боль станет не такой тяжёлой, и мне будет легче её вынести.

— Я не знаю, с чего начать. — Мой взгляд скользнул к пламени масляной лампы.

— Начни с чего захочешь, — мягко сказал он. — Я здесь, чтобы выслушать тебя и помочь, если смогу. Но самое главное — я здесь, чтобы разделить твою ношу, чтобы ты смогла оплакать своё горе и дать выход своим чувствам.

Тяжело вздохнув, я начала:

— Я полюбила одного мужчину. Я очень сильно о нём заботилась. Но была настолько ослеплена своими чувствами, что так и не заметила тёмную маску, которую он носил. Всё началось с того, что отец захотел позавтракать вместе со мной. Я пришла к нему домой, и он начал рассказывать мне о… — Я подняла взгляд на Романа, но тут же отвела его. — О том, во что верил и что изучал всю свою жизнь. А потом сказал, что мужчина, с которым я была, опасен и ему нельзя доверять.

— Ты была замужем за этим мужчиной? — спросил Роман.

— Нет, я не была за ним замужем. — Я прищурилась, гадая, как он отнесётся к этому признанию.

— Ты жила с ним, не будучи его женой? — На лбу Романа залегли глубокие морщины.

Устав сидеть на корточках, я опустилась на пол и прислонилась спиной к стене.

— Да. В той стране, откуда я родом, не обязательно выходить замуж, чтобы жить с мужчиной, которого любишь и о котором заботишься.

Я стала ждать его реакции.

— Значит, вы были любовниками? — спросил он, и морщины недоумения на его лице стали ещё глубже.

— Да, — ответила я. — Всё сложно. Там, откуда я родом, это было допустимо. Никто не считал, что таким образом женщина заслуживает наказания.

Роман поднял ладони.

— Прости. Я не хотел тебя расстроить. Я лишь пытаюсь лучше понять тебя, вот и всё. Больше я не буду задавать подобных вопросов. Пожалуйста, продолжай.

Смогу ли я действительно это сделать? Смогу ли рассказать о событиях, произошедших во времени и в мире, которых для него ещё не существовало? Моё сердце подсказывало, что да. Ему можно довериться.

— Мой отец был уверен, что Тристан — мужчина, с которым я была, — что-то скрывает и говорит мне не всю правду. Я встала на защиту человека, которого любила, и сказала отцу, что он сошёл с ума и теряет рассудок. Мы с Тристаном были вместе два года, поэтому подозрения отца застали меня врасплох.

— Значит, этот Тристан, мужчина, с которым ты была, не говорил тебе правды, — сказал Роман.

— Да. Я разозлилась. Думаю, ты уже успел заметить, что у меня вспыльчивый характер. — Я слабо улыбнулась Роману.

— Теперь я видел это уже много раз, — ответил Роман, улыбнувшись в ответ и с лёгким весельем приподняв одну бровь.

Я кивнула.

— Я накричала на отца, ушла из его дома, наговорив ему жестоких слов и причинив ему сильную боль. Я очень сожалею о своём поступке. — Я прижала основания ладоней к глазам и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— А где в это время была твоя мать? — спросил он.

Я опустила руки и бросила на него яростный взгляд, когда меня вновь захлестнул гнев. Воспоминание о смерти мамы — о том, как её убил тот тёмный мужчина, безжалостно лишив её жизни, — было невыносимо болезненным. Тот день преследовал меня почти каждое мгновение моей жизни.

— Её убили, — сказала я, крепко стиснув зубы.

Роман провёл ладонью по рту.

— Мне очень жаль твоих утрат, Оливия. Ты несёшь в себе слишком много боли и скорби. Я тоже знаю, что значит терять тех, кого любишь. За свою жизнь я потерял многих дорогих мне людей и понимаю, что на этом всё не закончится. Таков круг жизни.

Во мне вскипела ярость. Я сжала дрожащие кулаки.

— Ты не понимаешь, Роман. И моего отца, и мою мать убили. Я спала с Тристаном. Я отдала ему своё тело и свою душу. Я любила его и заботилась о нём. — Мой голос сорвался на крик. — А когда я увидела, кто он на самом деле, моё сердце было разбито. Я возненавидела его настолько, что, когда снова его увижу, буду пытать его, уничтожу его, а потом медленно убью!

Роман протянул ко мне руки, помогая подняться на ноги и встать лицом к лицу с ним.

— Но боль останется вот здесь.

Он кончиком пальца очертил круг у меня над сердцем.

Это прикосновение немного усмирило мою ярость.

— И твой отец всё равно останется мёртв, — продолжил он. — Месть никогда ничего не решает. Она оставит тебе только пустоту и боль. Возможно, ты убьёшь Тристана, но твой отец всё равно останется мёртв, и этого уже ничто не изменит.

Я резко вырвала руки из его мягкой хватки, разозлившись на его доброту и на разумность его слов. Как он смеет говорить мне, что я не должна отомстить? Но вместе с гневом я вдруг осознала, что Роман сделал для меня сегодня вечером.

Роман выслушал меня. Он позволил мне разделить с ним свою боль, не осуждая меня. А я снова была готова сорваться на него.

Роман выпрямился во весь свой рост.

— Если бы я знал, как найти человека, который предал тебя, я сам отомстил бы за тебя, чтобы тебе не пришлось нести на своих плечах ни груз скорби, ни бремя жизни этого человека.

— Благородные слова, Роман. Но они так и останутся словами, — резко ответила я, не в силах совладать со своим гневом. — Ты никогда не найдёшь Тристана.

— Возможно, — сказал Роман, повысив голос. — Но я лишь хочу помочь.

Артерии на его шее вздулись, когда он сердито посмотрел на меня.

— Ты прав, — сказала я, протягивая к нему ладони. — Прости меня. Спасибо. Этот разговор очень помог мне. После того как я рассказала тебе всё, скорбь, которую я так долго носила в себе, стала немного