Избранная - Василиса Мельницкая

парк примчался лекарь, носовое кровотечение остановилось, давление нормализировалось. При проверке найдут следы моего вмешательства. И это вполне объяснимо. У меня есть медицинское образование, я могла оказать квалифицированную помощь.

Веня должен был прикрыть меня в том случае, если бы рядом оказались другие эсперы. Они почувствовали бы вмешательство. Но с прогулкой получилось удачно.

Платок, испачканный кровью, у меня не забрали. Но я демонстративно поручила горничной его выбросить. Другой, разумеется, надежно припрятала.

Тем же вечером, сдав дежурство, я отправилась к Разумовскому.

— Мне опять нужно в город, — заявила я. — Кое-что забыла в квартире.

— Что именно? — спросил он.

— Ну… — Я замялась. И эмоционально показала, что очень смущена. — Кое-что женское… Я без этого не могу. Привыкла. И еще мне кажется, что забыла выключить свет в ванной комнате.

— Давай я тебя Исподом…

— Нет, — запротестовала я. — Сейчас нельзя. То есть, было бы можно, если бы я не забыла там это…

Я отчаянно намекала Разумовскому на женские дела. К счастью, до него дошло. Нас с Веней отпустили в город, но только «туда и обратно». Платок я оставила в условленном месте. Осталось добыть образец крови рода Романовых.

Тут мы с Веней сошлись на том, что пускать кровь лучше Разумовскому. Он хотя бы до смерти не прибьет, даже если о чем-то догадается. А еще нас не обвинят в покушении на монаршую особу.

Вариантов было несколько. Подговорить Карамельку, чтобы она случайно поцарапала князя. Уронить на князя что-то бьющееся, оцарапать его осколком. Спровоцировать князя на конфликт и дать ему в нос. Это предложил Веня, и я посоветовала ему сначала написать завещание и попрощаться с родней. Столкнуть князя в пруд, предварительно запустив туда пиявок. Можно и комариное полчище организовать, но для этого нужно заманить князя на болото.

Самое безопасное — подсунуть ему что-нибудь острое, чтобы он порезался как бы случайно. Идет, допустим, Разумовский по коридору. Видит, лежит платок. Наклоняется, чтобы его поднять. Берет… а там лезвие. Чирк — и кровь потекла на платок.

— Мечтательница! — Веня поднял мою идею на смех. — Разумовский — и случайный порез? Ты еще потом платок этот у него отними. Он же его под микроскопом рассмотрит, я уж молчу о психометрии.

— Воспоминания предмета можно стереть, — отбивалась я.

— Ага. Чтоб он тебя по следу вычислил. Кого он первым проверит?

К слову, никто не интересовался, передала ли я Саве приказ императора. Никто не спросил, что он ответил. Я не знала, что происходит за пределами дворца. Переживала, но напомнить Разумовскому об угрозах императора боялась.

Мы с Веней решили подождать дня три. За это время наши проверят, откроет ли кровь императрицы тайные ходы. Вдруг нет необходимости охотиться на Разумовского?

Или, если кровь Амалии Брониславовны не подойдет, можно взять в оборот кого-нибудь из детей или внуков. Это, кстати, сложнее. Все же мы можем придумать повод, чтобы увидеться с князем Разумовским. И у нас нет ни одной причины для того, чтобы встречаться с членами императорской семьи.

Не уверена, что мне повезло. Все больше казалось, что Разумовский играет на нашей стороне. Или это ловушка, что он расставляет заранее? Подыграть сейчас, расслабить… и нанести удар в ответственный момент.

Не знаю. Удачей я воспользовалась, но поделилась с Александром Ивановичем своими сомнениями.

А повезло в том, что Разумовский порезался при мне. И без моего участия.

Вечером Тоби принес записку с приглашением на ужин. Разумовский грозился начать ухаживания, поэтому я ничего не заподозрила. Стол был накрыт на двоих.

— Надо обсудить кое-что, касающееся свадьбы, — сказал Разумовский.

Но проговорить мы не успели. Его вызвали к императору.

Разумовский чертыхнулся и отправился в ванную комнату, бриться. Сказал, что надеялся отдохнуть этим вечером, а его величество не выносит щетину. Меня Разумовский потащил за собой, чтобы успеть что-то сказать.

И ведь не сказал! Так торопился побриться, что чиркнул лезвием бритвы по уху. И кровища полилась…

Я помогла остановить кровь, и ухо подлечила. Но ванная комната напоминала поле кровавой битвы.

— Брось, тут потом все уберут, — сказал Разумовский.

И ушел переодеваться.

А я умыкнула полотенце, пропитанное его кровью.

Не верю я в такие совпадения!

Поговорить с Александром Ивановичем удалось перед отбытием монарших особ в Кисловодск. Тогда я и узнала, что добытая кровь не открыла никаких тайных ходов и помещений. То ли детей убивали в другом месте, то ли двери запечатал кто-то другой, не имеющий родственных связей с личем.

Глава 22

Александр Иванович сообщил мне еще одну плохую новость. Император не подписал назначение Савелия Бестужева на службу в госуправление безопасности. Вместо этого Саву отправили на Сахалин, в пограничный гарнизон. Причем срочным приказом, не позволив ни с кем попрощаться.

Я очень сильно расстроилась, и не смогла этого скрыть, чуть не расплакалась. Император все же придумал способ разлучить меня с Савой. Такой приказ проигнорировать нельзя.

— А я даже рад, что Бестужева отослали так далеко, — сказал Александр Иванович. — Была б моя воля, я б всех вас туда отправил.

— И кто бы тогда с вами преступников ловил? — обиделась я. — Сами же говорили, положиться не на кого.

— Неправда, я такого не говорил, — возразил он. — Инициировать официальное расследование сложно, пока нет состава преступления. Эсперу на госслужбе практически невозможно быть непорядочным. Вы помогли на предварительном этапе, за что вам огромная благодарность. Позже я отмечу это приказом.

— Вы хотите отстранить нас от расследования? — догадалась я. — Вот еще!

— Кто-то обещал подчиняться приказам, — напомнил Александр Иванович. — Бери пример с Савы. Получил приказ, отбыл к месту службы. Ты же прекрасно понимаешь, что он при этом чувствовал.

О да, я понимала. Все то же самое, что и я, только в сто раз хуже. Потому что он мужчина, защитник. Ему пришлось уехать, оставив меня практически в логове зверя. Сава научился справляться с инстинктами, не опекать, доверять, но я же знала, что он все так же готов отдать жизнь ради моей безопасности.

— И что, увидеться… никак? — спросила я, вновь ощущая, как предательски дрожит голос.

— Граница. Закрытый гарнизон. Военное положение, — перечислил Александр Иванович. — Увольнительные бывают, но пользоваться Исподом в личных целях вблизи границы запрещено. К тому же, это остров. Придется потерпеть, пока не завершится расследование.

— Чем оно еще завершится… — проворчала я. — И когда…

— Полагаю, этим летом. А завершится оно или нашей победой, или нашим поражением. В первом случае добиться перевода Савы в Петербург, в мой отдел, будет легко. Во втором, его место службы не будет нас волновать.

— Почему? — хмуро спросила