Связанные временем - Сара Сэмюэлс

Неужели Оливия тоже носила столь непристойную одежду, когда жила здесь?

Когда Лиза приблизилась, сильный жар пополз по моей шее и лицу.

Она взяла меня за подбородок и повернула моё лицо из стороны в сторону.

— Охуеть, Себастьян, ты превзошёл самого себя. — Она посмотрела на меня. — Ты свободен? Я бы не отказалась.

— Не отказалась от чего? — спросил я, моргая.

— Он женат, — вмешался Ли.

— Жаль. — Лиза поджала губы, покрытые блестящей розовой помадой. — Ну что ж, крикни мне, если жена когда-нибудь тебя бросит.

Она ухмыльнулась.

— Крикнуть? — Я попытался представить, как кричу на Лизу.

Зачем мне это делать?

— Роман из крошечной деревушки в Европе. Он не знает нашего сленга, — объяснил Себастьян.

— Понятно. Ну, ты понимаешь, о чём я, — сказала Лиза, поднеся руку к лицу и оттопырив большой палец и мизинец. — Позвони мне.

— Он счастлив в браке, — пришёл мне на помощь Ли. — Нет ни единого шанса, что они с женой когда-нибудь расстанутся. Им уже пришлось пережить вместе больше, чем большинство пар вообще способны себе представить.

— Хорошие мужики всегда заняты. — Она развернулась на каблуках и, покачивая бёдрами, вернулась на своё место за стойкой.

Себастьян смахнул с моей шеи состриженные волосы и снял накидку.

— А ты реально горяч, дружище.

— Да, мне и правда немного жарко, — ответил я.

Себастьян рассмеялся.

— Я имел в виду, что ты выглядишь охуенно. Красавчик, чувак.

Я не знал, что такое «чувак», и спрашивать не хотел.

Себастьян взглянул на клеймо на моей руке.

— Кто сделал тебе эту татуировку?

— После битвы. Рабовладелец в Ри…

— Роман какое-то время был военнопленным, — быстро перебил Ли. — Он служил под началом жестокого военачальника.

— Чёрт, дружище, жёстко, — сказал Себастьян, взял метлу и смёл обрезки моих длинных волос на плоский совок. Затем без всяких церемоний выбросил их в мусорное ведро. — Ещё татуировку хочешь? Правая рука у тебя пустая. — Он кивнул в мою сторону. — В смысле, на сегодня у меня больше никого на стрижку нет. Для меня было бы честью набить тебе на коже что-нибудь значимое. От одного крутого ублюдка другому.

Его лицо стало серьёзным.

Я посмотрел на Ли, и тот кивнул. Тогда я повернулся к Себастьяну и сказал:

— Для меня это тоже будет честью. — Я вытащил кинжал из ножен на поясе. — Сможешь изобразить этот кинжал у меня на предплечье?

Себастьян снова присвистнул.

— Ебать, чувак. Для меня это будет огромной честью. Эта штука выглядит пиздец какой древней.

Мы вернулись в татуировочный зал, и Себастьян провёл меня к своему «рабочему месту». Там он сделал набросок кинжала, и результат меня полностью удовлетворил. Он и в самом деле был «крутым» художником.

Когда всё было готово к нанесению рисунка на мою кожу, он сказал:

— Я не люблю трепаться, когда работаю. Ты не против? Я, наверное, надену наушники и полностью погружусь в процесс. Не переживай, я буду периодически проверять, как ты там, но ты ведь не против?

Я сидел, озадаченный словами «наушники», «трепаться» и «не против».

Ли снова пришёл мне на помощь:

— Всё нормально.

— Да, я как раз хотел кое о чём спросить Ли, пока ты будешь работать, — добавил я.

Ли вопросительно приподнял брови, но ничего не сказал.

Я откинулся на удобное татуировочное кресло Себастьяна, застеленное бумагой.

Себастьян разлил чернила по крошечным стаканчикам, обработал мою кожу мазями и какими-то жидкостями, а затем прижал к предплечью бумажный «переводной рисунок». Когда он убрал его, на коже остался контур созданного им изображения.

— Готов?

— Да, — серьёзно ответил я.

— Я рядом, — сказал он, надевая что-то на уши. Затем включил свою машинку, окунул её в чернила и принялся наносить рисунок на мою кожу.

Я просто терпел. Это было ничто по сравнению с острыми зубами тигра, разрывающими мою плоть, или коротким клинком скимитара2, вспарывающим мне грудь.

— О чём ты хотел со мной поговорить? — спросил Ли, устроившись на стоявшем рядом табурете.

Я покосился на Себастьяна.

— Он нас не слышит. На нём наушники. — Ли обхватил ладонями уши.

— После того как ты отправил меня сквозь время на поиски брата, я всегда хотел узнать, что случилось с моей матерью. Ей кто-нибудь сообщил, что произошло со мной? Уверен, она волновалась. Я подумал, может, ты знаешь.

Лицо Ли помрачнело.

— Ах. Элизабет. Я всё гадал, спросишь ли ты меня когда-нибудь об этом.

— После того как я покинул её в Англии, я больше никогда её не видел, — сказал я.

Ли вздохнул и начал:

— Когда ты ушёл, я хотел вернуться к ней и оставить всё позади. В тот день, когда я должен был отплыть на корабле, Алина пришла в племя, разыскивая меня и прося помочь ей победить Бальтазара. Мой отец, Великий Вождь, сказал, что я должен последовать своей судьбе и помочь Алине одолеть тьму. Поэтому вместо того, чтобы покинуть племя, я написал твоей матери письмо и рассказал обо всём, что произошло. Я так сильно любил её. Она была светом в моей тёмной жизни. Она так и не ответила мне, но я знал, что однажды обязан вернуться к ней и объяснить всё лично.

В его глазах появился мечтательный блеск, выдававший любовь и тоску по моей матери.

— А что насчёт моего отца? Бальтазар сказал мне, что он был одним из тёмных. — Произнося это, я содрогнулся. — Это правда?

— Да, — просто ответил Ли, и его щёки покраснели. Он вздохнул и посмотрел на меня измученным взглядом. — Когда родилась Оливия, я сказал Алине, что нам нужно затаиться и полностью прекратить путешествия во времени. Я сказал Джеку и Алине, что мне нужно провести время со своим народом, но на самом деле переместился в восемнадцатый век, к твоей матери. Я прожил с ней около восьми лет. Я был безумно в неё влюблён. Мы поженились и были очень счастливы вместе. Это были лучшие годы моей жизни — рядом с ней, когда она была со мной.

— Когда мы были вместе, она рассказала мне, что твой отец был одним из тёмных и что Бальтазар не позволил ему остаться с ней. Поэтому она держалась подальше от всего этого. Именно поэтому она не хотела брать клинки, когда вы родились. Она не хотела, чтобы твой отец или Бальтазар нашли вас или чтобы вы оказались с ними связаны.

Ли устремил взгляд куда-то вдаль.

— Элизабет была забавной. Умной. Красивой. Она обрадовалась, когда я рассказал ей, что ты переместился в Рим