Когда ты не в своём теле - Елена Анатольевна Казанцева

Алиса остановилась на одном из них, но пожелала ещё частные уроки бокса и самообороны.

– Мам, ты чего? – застенчиво из-за спины пропищала дочь.

– Потом объясню, – остановила её Алиса.

Они забрали договор с фитнес-клубом и направили свои стопы в спортивный магазин.

– Нам подберите одежду для зала, нормальную обувь и купальники, – подозвала продавца-консультанта Алиса.

Через час они выходили из магазина, гружённые пакетами и счастливые.

– У меня никогда не было столько обновок за один раз, – искренне радовалась Катя. А Алиса смотрела на неё с жалостью. В той её жизни Алисе двадцать пять лет, она живёт насыщенно и не знает ни в чём отказа. Кате всего-то двадцать один, она моложе её на четыре года, а с каким количеством проблем она сталкивается: тут и жених-абьюзер, токсичная свекровь, отец – деспот и самодур, нужда и нищета, тогда как у матери есть большой доход, а отец выгребает всё до копейки, заставляя своих родных влачить нищенскую жизнь. Она сделала так мало для девушки, а у той уже радостно блестят глаза, она по-другому смотрит на эту жизнь. Алиса тяжело вздохнула. Она так хотела своё тело обратно, вернуть ту жизнь, которой она жила, но надо было эту изменить так, чтобы хозяйка этого тела не спустила всё в унитаз обратно.

– Так, вечером мы идём на первую тренировку, – отдала она команду Кате.

– Мам, папа, когда узнает, будет очень ругаться, мы с тобой потратили большие деньги, – боязливо оглянулась по сторонам Катя, словно грозный папа вот-вот выпрыгнет из-за кустов.

– Эти деньги папа заработал? – Алиса сердито посмотрела на Катю. – Нет! Это мои бонусы, за мой труд. Я как хочу, так и трачу.

– Но, мама, раньше ты спрашивала разрешение у папы, – замялась Катя.

– Папа в каталажке, ему грозит срок, так что можно про него забыть, мы сами по себе теперь живём.

Они дошли до дома и поднялись в квартиру. Но не успели раздеться, как в двери позвонили. Алиса распахнула дверь настежь и замерла. На пороге стояла незнакомая женщина. На вид ей было лет тридцать, может, тридцать два, невысокая, узкое лицо, близко посаженные глаза, нос чуть длинноват, но в общем и целом весьма приятного вида дамочка. Только волосы, выбеленные пергидролем до цвета соломы, её старили, такой цвет не очень подходил к цвету её кожи и возрасту.

– Чем обязана? – спросила Алиса.

– Ой! Ольга Михайловна, вы к нам по делу? – раздалось из-за спины, дочь подскочила к двери.

– Я хотела бы поговорить тет-а-тет с твоей матерью, Катерина, – высокомерно сказала Ольга Михайловна.

– Проходите, можно поговорить на кухне, – радушно приветствовала женщину Катя.

А Алиса уже начала догадываться, кто это.

– Проходите, – Алиса сделала жест рукой.

Дама шагнула внутрь, сняла шубу и небрежно швырнула её на руки Кате. Алису это покоробило, но она промолчала, ожидая, когда незнакомка начнет говорить. Они прошли на кухню. Катя засуетилась, быстро поставила чайник, вытащила из холодильника пирожные, поставила вазочку с конфетами.

– Мама, это наш второй преподаватель по химии в институте, - говорила Катя, – она замещает папу на коллоквиумах, проводит у нас лабораторные, – Катя расставляла посуду на столе, попутно знакомя Алису с дамой.

– Спасибо, дочь, иди, мы тут сами поговорим, – кивнула Алиса.

Она разглядывала незнакомку внимательно, подмечая детали. Та чувствовала себя совершенно спокойно, уверенно, смотрела на Катину суету снисходительно, словно барыня. «Сколько же мразей окружают эту семью?» – в этот момент думала Алиса.

– И так, Елизавета Сергеевна, я хочу представиться, – начала говорить дамочка, стоило Кате выйти за двери. Алиса подметила про себя, с каким пафосом говорит эта женщина. – Я любимая женщина вашего мужа, думаю, что ваш развод уже не за горами.

– Сколько экспрессии в словах шлюхи, которая спит с женатым мужиком, – язвительно подметила Алиса.

– Я вас не оскорбляла, и вы придержите язык, а то я могу его и вырвать, – мышцы лица любовницы странно дернулись: мышцы лба остались без движения, частично мышцы вокруг рта, а вот щёки задергались, как будто по ним ударили током, так у хомячков они шевелятся, когда тот перетирает пищу зубами.

– У вас явный перебор с ботоксом, вы бы реже уколы ставили, у правого глаза край века опущено, – съехидничала Алиса. Она сама в своё время обратилась к косметологу, но та ей отказалась колоть и поведала много тонкостей, неприятностей, к которым может привести увлечение этими уколами.

Мимика любовницы стала непредсказуемой, казалось, что всё её лицо пришло в движение, кроме определённых частей. Алиса внимательно следила за женщиной и обратила внимание на её руки. Та нервно перебирала салфетку: пальцы то сжимали нежную бумагу так, что край рвался, то отпускали. Дамочка начинала нервничать.

– Я к вам пришла не на курсы по косметологии, я требую, чтобы прекратили клеветать на вашего мужа. Вы должны в трёхдневный срок забрать бумаги из полиции, – у дамочки в Паркинсон вошло всё тело, а бумажная салфетка разлетелась в руках на клочки.

– Нет! Он ответит за побои, – Алиса остановила словесный понос любовницы. – За свои действия каждый должен нести ответственность.

– Что вы несёте! – любовница соскочила со стула и начала метаться по кухне. – Он прекрасный человек…

– Конечно, жадноватый самодур, с кучей комплексов, которые он вымещает на своих родных, – съязвила Алиса.

– Он не жадный, он бережливый, он копит на будущее, – возмутилась дамочка.

–Да он сдохнет на куче бабла, не потратив и рубля! – тут же отреагировала Алиса.

– Он очень чуткий человек! – воскликнула любовница, воздев руки к небу.

– Домашний самодур! – кивнула Алиса. – Абьюзер и хам!

– Да он за всё время, что мы вместе, не обидел меня и словом! – возмутилась любовница.

– Мы говорим, видимо, о разных людях! – хлопнула в ладоши Алиса и рассмеялась. – Простите, как вас там, Ольга, а сколько вы уже вместе?

– Я работаю на кафедре пять лет, а вместе мы два года, – с достоинством произнесла Ольга.

– Я так понимаю, что вы провинциалка, приехали покорять большой город, без копейки в кармане, – Алиса оценивающе прошлась взглядом по фигуре и одежде любовницы. Она сразу подметила, что одежда явно подделка