Порочные цели - Мила Кейн

ткани, и он держался крепко, как моллюск. Всего с ноготь размером, он был почти незаметный, так что риск быть обнаруженным был мизерным. Меня полностью устраивало. Я спрятал маячок в подкладку сумки Ари и убедился, что он подключен к моему телефону. Что-то внутри меня расслабилось, когда на экране обнадеживающе загорелась зеленая точка. Точность определялась в радиусе трех метров, но этого было более чем достаточно. Я подошел к кровати и слегка откинул тяжелое одеяло.

На Ари остались только бюстгальтер и трусики. И снова мысль о том, что ее подруга помогала ей раздеваться, болезненно уколола меня. Это не казалось возбуждающим. Скорее чертовски раздражающим.

Я поднял телефон, убедился, что вспышка включена, и сфотографировал ее обнаженную спину и округлую задницу.

Затем расстегнул ее лифчик сзади и раздвинул его. Она не шелохнулась. Моя именинница крепко спала. Я зацепил пальцем ее трусики и потянул их вниз, обнажая еще больше великолепные, полные, округлые ягодицы, и сделал еще несколько фотографий.

Потом перешел к ее лицу, откинул волосы и провел пальцем по щеке. Она зашевелилась от прикосновения. Я просунул большой палец ей в рот, обхватив челюсть, и сделал последний снимок. Теперь в моих руках были рычаги давления. Я сунул телефон в карман и начал раздеваться. Я был настолько тверд, что это причиняло боль, а когда освободился от джинсов, кровь прилила к члену, из-за чего он стал еще тверже. Мои яйца просто горели от напряжения, и сегодня я собирался дать им то, чего они требовали.

Обнаженный, я лег в постель рядом с Ари и провел рукой по ее спине. Во сне она вздохнула и выгнулась навстречу моему прикосновению.

— Подъем, красавица. Я пришел забрать должок.

Я провел ладонью по ее ягодицам и погрузил пальцы в расщелину. Она сдвинулась, согнув ногу в колене, предоставив мне полный доступ, и я обвел другим пальцем киску. Она была уже влажной, и от воспоминания о ее сладком вкусе мой рот наполнился слюной. Я ввел палец внутрь, и Ари застонала, прижимаясь ко мне, заставляя палец войти еще глубже.

Но что в этом веселого, если она спала, а не вздыхала, краснела и спорила со мной?

— Проснись, Ари, или я трахну тебя и оставлю твое лицо в сперме в качестве подарка на утро. — Я вынул пальцы из киски и сильно ущипнул ее за задницу.

Ее глаза широко распахнулись, она попыталась приподнять голову и открыла рот, чтобы закричать, но моя рука оказалась быстрее ее рефлексов. Я резко прижал влажную ладонь к ее губам, заглушив крик.

Ее огромные глаза уставились на меня – теперь она была напугана и трезва. Я видел, как она пытается сообразить, где находится и как сюда попала. Медленно я убрал руку с её рта и поднес к губам палец, который только что был внутри неё.

— Попробуй себя на вкус и только посмей притвориться, что не хотела, чтобы я залез к тебе в постель именно так, — тихо сказал я.

Ее язык обвил мой палец, а зубы слегка прикусили его; она подумывала укусить сильнее, но передумала. Сегодня Арианна уже отвесила мне пощечину, так что, видимо, где-то она все же проводила границы.

К несчастью для нее, у меня таких границ не было.

Она все так же лежала на животе, повернув голову в мою сторону. Я приподнялся и оседлал ее бедра, и она протестующе замычала вокруг моего пальца.

В этой позе ее соблазнительная попка оказалась прямо передо мной, а ее бархатная спина тянулась длинной, непрерывной линией, если не считать…

Я наклонился, продолжая затыкать ей рот пальцем, и осмотрел длинный шрам на ее плече. Я провел по нему другой рукой. Он был неровным, как из-за плохо наложенных швов. Возможно, зашивали дома. С такими шрамами я был хорошо знаком. Как я не заметил его раньше?

— Что это, профессор? — я наклонился еще ниже и провел носом вдоль шрама, любопытство жгло меня изнутри. Я всегда был чертовски любопытным. Мне было интересно, как живут другие семьи – их счастливые жизни, уютные дома. Меня интересовали отношения между людьми и то, как можно так безоговорочно доверять другому человеку. Мне всегда хотелось знать чужие истории, и внутреннее чутье подсказывало, что узнать историю Арианны Мур будет нелегко. Она будет нелегкой.

Но меня это устраивало. Я любил трудности.

— Это... ничего, не смотри на него. Он уродливый, — тихо сказала Ари.

Я цокнул языком.

— Ты хочешь быть как все?

Она замолчала, и я почувствовал, как она задержала дыхание.

— Шрамы прекрасны. Они рассказывают историю. Твою историю... и она чертовски захватывающая, как и ты, именинница.

Я провел языком по шраму, скользя вдоль неровной кожи. Кто-то или что-то причинило боль этой женщине, а затем кто-то ужасно плохо попытался это исправить. Как и мысль о том, что ее благонамеренная подруга раздевала ее, осознание того, что Ари пострадала от чужих рук, беспокоило меня.

Она застыла. Я снова лизнул её шрам, а затем двинулся ниже.

Убрав руку ото рта, я устроился между ее ног и раздвинул их.

— Маркус! Мы не можем, — прошептала она.

Я впервые вдохнул запах ее киски, которая теперь находилась прямо передо мной.

— Еще как можем, — перебил я ее и наклонился, чтобы провести языком от клитора до самой попки.

Ари вздрогнула, все ее тело дернулось от шока, и я крепко сжал ее бедра руками.

— О боже, — простонала она.

Я задержал язык на ее сморщенной дырочке.

— Ты не можешь… я имею в виду… ты не должен…

Я протолкнул язык внутрь.

Тщательно исследовав ее дырочку, я спустился ниже и нашел киску.

— Черт, ты мокрая. Нравится, когда тебя трахают языком в задницу, профессор? А что бы на это сказал декан Иствуд, ммм? — промурлыкал я ей в кожу.

— Пошел ты, — пробормотала Ари.

— Я бы предпочел трахнуть тебя[8], — прорычал я и поднялся, снова оседлав ее бедра. — И я буду делать это, где и когда захочу.

Мой член истекал предэякулятом, как гребаный кран. Все из-за ее вкуса и запаха. Казалось, они были связаны с моими яйцами напрямую. Я не мог перестать хотеть кончить на нее, рядом с ней или, лучше всего, в нее. Биологический инстинкт. Химическая реакция.

Я провел головкой члена вверх и вниз по ее щели, и она еще сильнее выгнула спину, прижимаясь ко мне своей