Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

Мне не нравилось его внимание, все в нем теперь было не таким, как мне нужно. Будто когда-то было. Я едва сдержала смешок — если бы не тот случайный секс, то вряд ли бы мы стали встречаться.

И когда его рука вновь оказалась на моем бедре, а пальцы едва ощутимо приподняли подол платья на заднице, я раздраженно выдохнула и направилась к Мадлен. Она вряд ли будет пытаться залезть мне под юбку.

Девушка стояла около фуршетного столика, потягивая шампанское и наблюдая за тем, как Дэмиан разговаривал с моим отцом. Она даже не сразу заметила мое приближение, поэтому вздрогнула, когда я остановилась рядом.

— Привет, — улыбнулась я, подхватывая бокал на высокой ножке. Мадлен кивнула и перевела взгляд за мою спину. Что-то там явно ей не понравилось — девушка скривилась.

— Убежала от Алана? — поинтересовалась Мадлен. Я кивнула, отпив шампанское. — Может, пора что-то решить? Кажется, ты только мучаешься.

— Мы просто вместе ходим на мероприятия, — оправдалась я, хотя была с ней согласна. Мадлен качнула головой, понимая, что я не собиралась откровенничать с ней сейчас. Я же уставилась на мужчину, рядом с которым хотела оказаться. Энзо находился в противоположном конце зала, около него крутилась брюнетка на высоченных каблуках, с которой он появлялся на всех мероприятиях. Их явно связывала не просто дружба. И пусть я честно пыталась убедить себя, что это не мое дело, мой взгляд то и дело натыкался на них.

Брюнетка снова коснулась его предплечья и подняла бокал. Я вздохнула, облизнув пересохшие губы, и заставила себя отвернуться.

Мадлен вопросительно уставилась на меня.

— Есть блеск для губ? — ничего лучше мне в голову не пришло.

— Только найду Дэмиана.

— Зачем? — спросила я, отставляя бокал в сторону. Мадлен потупила взгляд.

— Когда хожу без сумочки, то использую его карманы для своих мелочей, — пояснила Мадлен, а я едва не рассмеялась. Эти влюбленные парочки порой бывали до невозможного милыми.

— Встретимся в туалете, — проговорила я и направилась к выходу из зала.

В соседнем помещении, через которое нужно было вернуться в приемную, уже выключили основной свет, так что теперь темноту рассеивали только отблески ламп. Здесь было намного тише, чем там — стук каблуков отчетливо слышался при каждом шаге. Я будто оказалась в фильме ужасов, вот сейчас непременно должен выпрыгнуть какой-нибудь монстр. И, словно вторя моим мыслям, на запястье сомкнулась чья-то хватка, и меня дернули в сторону.

Сердце ухнуло вниз от страха, я едва не упала.

— Что за черт? — выругалась я, но на мои губы тут же легла теплая ладонь.

— Ну привет, — раздалось тихое над ухом. Я распахнула глаза и заметила мужчину перед собой.

Энзо.

С его появлением по телу пробежало расслабление, страх исчез. Но я не собиралась так просто отдавать в его руки это знание — вздернула подбородок, отошла назад, но только лишь уперлась в стену. Хотя… я и не собиралась убегать.

— Что за игры, мистер Моретти? — недовольно спросила я, сложив руки на груди. — С каких пор, чтобы поздороваться, нужно прятаться? — я подалась ближе, совсем бесстыдно надеясь, что в этот раз он поцелует меня.

Мне нравилось ощущать его присутствие. Нравилось находиться в опасной близости от него. И нравилось смотреть в темные глаза, зная, что я в них утону, а он не кинет спасательный круг. И плевать, что нас кто-то мог увидеть.

— Хотел кое-что сказать, — горячий шепот обжег мою шею, ладонь легла на мое бедро, вызывая по коже кучу мурашек, из-за которых хотелось поежиться. Но, черт возьми, как же приятно было чувствовать его тепло, пусть даже и сквозь ткань.

Дыхание сбилось, заставляя меня судорожно втягивать воздух в легкие, а когда его пальцы скользнули под платье, я и вовсе перестала дышать.

Вот, чьих прикосновений я желала. Они казались правильными и горячими. Его рукам хотелось отдаваться, пусть я и была в них всего лишь игрушкой. Энзо Моретти умело управлял ниточками, к которым я была привязана, как безвольная кукла. Но мне было все равно. Особенно сейчас, когда возбуждение казалось таким сильным, что заглушало голос разума, когда желание стать еще ближе к нему захлестывало так, что сердце отплясывало только ему понятный ритм.

Энзо в своей собственной, привычной манере доказал мне то, что мог просто сообщить. Нет, для него это бы оказалось слишком просто. И для меня, черт побери, тоже.

И когда его пальцы всего на миг коснулись моих влажных трусиков, я поняла, что этот момент и стал тем самым лезвием, что должно отделить мою голову от тела, стать моей погибелью.

Я вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться на ногах, — хотя была бы даже не против встать перед ним на колени, — и потянулась вперед, ощущая горечь виски, разлившуюся по губам.

Я сдалась. Проиграла.

Я хотела его до боли под ребрами, до кружащейся головы и сумасшедшей жажды, от которой сводило горло. И мне было бы мало одного прикосновения или поцелуя.

Мы бы точно зашли за грань, если бы нас не прервали.

Крик Мадлен, раздавшийся в полной тишине, которую разрывало лишь наше тяжелое дыхание, показался предупредительной сиреной.

Пальцы Энзо все еще касались моего белья, и меньше всего в мире мне хотелось прекращать этот момент, но я все же отошла в сторону, пытаясь привести себя в порядок. Будто это было возможно.

— Знаешь, я тоже не целуюсь с теми, у кого есть парни, — прошептал Энзо, скользнув по моему лицу каким-то непонятным взглядом, и просто ушел, оставляя после себя легкий аромат морского бриза и тепла, который будто приклеился ко мне.

Я ткнулась затылком в стену и приложила ладони к груди, пытаясь отдышаться.

Черт возьми, мы, правда, это сделали?

Во рту пересохло, я облизнула губы, и горький вкус спелой сливы осел на языке.

Правда.

Возбуждение, перемешавшись с адреналином, все еще бурлило внутри, так и не найдя выхода. Сердце гулко ударялось о ребра, то ли от страха, то ли от желания догнать Энзо и все же поцеловать его.

Щеки покраснели от воспоминаний о том, как Энзо касался меня. Кожа горела, будто его пальцы все еще выводили узоры на ней.