Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

— Мне понравился проект, так что решил сообщить об этом лично.

— Я польщен.

На том конце провода послышался смешок, Дэмиан вздохнул.

— Тогда я отправлю документы на почту, — подвел итог мужчина. — Вы задержитесь в Нью-Йорке?

— Вы только что дали мне для этого повод, — хмыкнул я, разглядывая еще более недовольного Алессио у окна.

— Как насчет ужина?

— Конечно, — почти сразу согласился я, испытывая смешанные чувства. Я хотел убраться из Нью-Йорка, чтобы избавиться от соблазна в виде одной очаровательной блондинки раз и навсегда, но, кажется, сама судьба хотела, чтобы я задержался. Не знаю, радовался ли я этому.

Мы наскоро попрощались, я откинул телефон в сторону и потянулся. Алессио выжидательно наблюдал за мной, а потом все же не сдержался.

— Ну?!

Я рассмеялся и, поднявшись, направился к нему.

— Нам есть что отметить, друг мой, — нарочито важно проговорил я. — Мы покоряем Нью-Йорк.

Алессио, ожидаемо, новость не понравилась. Ведь контракт с Вудом означал, что домой мы вернемся еще не скоро. А ему не особенно то и нравился большой город. Алессио относился к тому типу людей, которых называли созерцателями — он любил спокойное течение жизни, кофе в обед и апероль на завтрак, любил море и теплый ветер. И ему был совсем не по душе холодный пролив Ист-Ривер.

— Я останусь дома.

…и буду ждать звонка невесты, — я был уверен, что именно так он и скажет, но он промолчал, достав очередную сигарету. Я отрицательно покачал головой. Энни никогда не позвонит ему первая. Не потому что слишком горда, — хотя это тоже, — а потому что виновата в ссоре не она. И все присутствующие это понимали.

— Нет уж, мы зальем твое горе виски, джином или русской водкой, кстати, Александр как-то предлагал нам прийти на ужин, чтобы ее попробовать, — невпопад болтал я, под руку выводя Алессио из комнаты. Он нехотя переставлял ноги, изредка вздыхая, как дедуля, у которого постепенно отказывают органы. — А еще нам просто необходимо отпраздновать новое сотрудничество. Ты понимаешь, что это значит?

— То, что теперь у тебя будет сносная реклама?

— И это тоже, — я открыл входную дверь и выпихнул Алессио в подъезд. — Вуд хороший друг Александра, так что наши отношения с русскими станут еще теснее.

Алессио отстранился от меня и направился к лифту.

— Они стали бы теснее, если бы ты все-таки трахнул его дочь, — я был близок к этому.

Какого хрена он вообще заговорил об Эмили?

Я с трудом выкинул из головы ее блестящие от виски губы, едва избавился от звука ее тихих стонов и с трудом успокоил возбуждение.

Алессио умножил все мои старания на ноль.

Стоило только вспомнить тот вечер, как желание проклюнулось внутри острой иглой.

Может, стоило остаться дома и от души подрочить?

Или подцепить кого-нибудь в баре?

Двери лифта с тихим звоночком открылись, вырывая из мыслей. Я на секунду прикрыл глаза.

— Если бы я ее трахнул, то никого из нас не осталось бы в живых, — проговорил я хриплым голосом. — Может быть, только Аните бы удалось сбежать. И то потому что у нее нет члена и она сейчас в Италии, — укол сработал. Алессио снова стал хмурым и больше не пытался шутить про Эмили. А я в который раз благодарил жизнь за то, что у меня есть младшая сестра. Без нее я бы точно сошел с ума. Да и Энни была отличным пультом управления Алессио.

На улице уже стемнело, гудки машин оглушали со всех сторон — в ближайшие пару часов можно даже не думать о том, чтобы садиться за руль или даже в такси.

Мы с Алессио переглянулись и направились в бар одного из отелей неподалеку. Пусть в нашей жизни не существовало ничего стабильного и спокойного, мазохистами и любителями ждать мы точно не были. Еще со времен студенчества, не сговариваясь, всегда выбирали один и тот же бар, даже если договаривались не встречаться.

Иногда мне казалось, что Алессио за мной следит. Он думал про меня точно так же. Наверное, именно поэтому мы и подружились.

В баре оказалось слишком светло. Я всегда ненавидел бары в отелях, они казались безжизненными и будто остановились в двухтысячных. Так было почти во всех, даже в тех, что гордо носили приставку «пятизвездочный». Поэтому в моей сети у каждого бара была своя тематика: двадцатые прошлого века, итальянская классика, модерн и так далее. В них чувствовалась душа. По крайней мере, я так считал.

Сейчас же выбора у нас не осталось, и мы с Алессио осели у барной стойки из темного дерева, как в дешевом американском сериале, и взяли по бокалу виски, который оказался настолько дерьмовым, что вскоре пришлось заменить его на ром. Вот так и становятся пиратами.

Алессио много пил и даже не закусывал, пока я молча мирился с тем, что мне придется тащить его до дома. Да, это было одновременно и отстойной и отличной идеей. Так он хотя бы развеется и отвлечется от постоянных мыслей о моей сестре. Признаться, иногда меня пугало насколько они близки. А отстойной идея была потому, что мне теперь отдохнуть не получится.

— Она действительно была в него влюблена? — вдруг тихо спросил Алессио, задумчиво прокручивая ром в бокале.

— Может быть, тебе действительно стоит врезать, чтобы мозги на место встали? — без тени сарказма спросил я, поворачиваясь к другу. — Ты и сам знаком с Санчесом, знаешь его историю, и ты реально думаешь, что он посмотрел бы на Аниту?

— На нее трудно не смотреть.

— Да ты совсем из ума выжил! Она собралась за тебя замуж, какого хрена ты ревнуешь ее к парню, который даже ее интрижкой не стал?

— Потому что боюсь потерять, Энзо, — признался он, глянув на меня. — Знаешь, как непривычно просыпаться без нее? — я кивнул, хотя совершенно точно не знал. Я редко когда просыпался в одной кровати с девушками. Обычно они уходили ночью. И я никогда не испытывал таких чувств, чтобы бояться кого-то потерять. В большинстве случаев мне было абсолютно плевать. — Даже долбанных волос по всей ванной нет! — Алессио со звоном поставил