Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

Я погиб, когда ее пальцы сжали мой член сквозь брюки. Проиграл, когда она не дала мне ответить и снова поцеловала.

Я уже даже не считал свои поражения.

Мои руки сместились с талии Эмили на ягодицы, я наклонился, подхватывая девушку под бедра, она скрестила ноги за моей спиной. Я шагнул в сторону спальни. В этот раз Алессио обойдется без шоу.

Уже в комнате опустил раскрасневшуюся девушку на пол. Ее светлые волосы растрепались, а губы опухли от остервенелых поцелуев, с которыми я набрасывался на нее, словно не целовал никого парочку лет.

Эмили принялась за пуговицы на моей рубашке, а я все же стянул с нее треклятый топ. Реальность снова вышла лучше любой моей фантазии. На ней не было бюстгальтера. И моему взгляду открылась охренительно красивая картина — небольшая грудь, затвердевшие нежно-розовые соски, бледная кожа, покрывшаяся мурашками из-за прохлады. И как стало хорошо, когда моя рука оказалась на округлости, закрыв ее полностью.

Эмили переступила с ноги на ногу, закусила губу, нетерпеливо расправляясь с одеждой на мне, и когда стянула рубашку, откинув ненужную ткань куда-то в сторону, ее взгляд вдруг замер на моей груди, глаза удивленно распахнулись, и девушка со свистом выдохнула.

— Черт, да вы издеваетесь, — выругалась она, проходясь пальцем по моей татуировке на груди. Пентаграмма, объятая языками пламени8.

Я непонимающе уставился на нее. Эмили подняла взгляд и, заметив мое недоумение, звонко расхохоталась, поймала меня за руку и потянула на кровать.

Не так я себе представлял секс с ней. Совсем не так.

— Ты что, фанат сверхъестественного? — успокоившись, спросила Эмили. Я глянул на ее лицо, озаренное искренней улыбкой, и подумал, что Алессио и Анита были не правы, когда говорили мне о том, что русские девушки холодны. Эмили совсем не такая. Она живая, яркая и обжигающая. Она пламя, которое умеет притворяться льдом. Даже сейчас Эмили лежала на белых простынях с голой грудью, в одних только джинсах, и ни капли не стеснялась этого, будто мы уже сотню раз проводили так вечера.

Я лег рядом, уставившись в потолок.

— Может, и фанат, что такого? — признался я, повернувшись к ней. Эмили улыбнулась, ее палец скользнул на тату, выводя линии.

— Ничего, — качнула головой она, из-за чего волосы рассыпались по плечам. — Мой брат любит этот сериал, даже заставил меня посмотреть с ним семь сезонов.

— У него определенно есть вкус, — заметил я. — Мы с Алессио пересматривали его несколько раз, но ему он так и не понравился, а мне… ты видишь, — я указал на рисунок.

Все свернуло не в то русло, но почему-то я не чувствовал неловкости или неправильности. Эмили была необходима эта откровенность. И мне почему-то тоже. Она рассказывала о семье, а я слушал и даже ни разу не скосил глаза в сторону ее полуобнаженного тела. Мы словно поставили на паузу то, что собирались сделать. И эта пауза — всего лишь запятая, но никак не точка.

Не знаю, сколько времени мы разговаривали, но в какой-то момент Эмили приподнялась на локте, заглянула в мои глаза и прикусила губу, словно пыталась на что-то решиться или что-то понять. Я смотрел на нее в ответ и сдерживал желание заправить выбившиеся светлые волосы за ухо.

Впрочем, кто мне мешал?

Мои пальцы коснулись ее бледной щеки, провели по скуле, все-таки убрали непослушную прядку и спустились к подбородку. Атмосфера вмиг переменилась, воздух стал густым и заполнился цитрусами, сердце гулко ударилось о ребра, а дыхание прерывалось.

Эмили облизнула губы, привлекая к ним мое внимание. Этого хватило, чтобы мы одновременно потянулись друг другу, как жаждущий тянется к чистой воде. Этот поцелуй был другим — более нежным, изучающим, но все таким же возбуждающим. Хотя кого я обманывал? Мне хватило бы одного касания к молочной коже, чтобы член встал.

Она перекинула через меня ногу, устраиваясь сверху, поерзала, только усиливая возбуждение и тихо застонала.

У меня точно случится сердечный приступ из-за нее, но я ни о чем не буду жалеть.

Мы целовались, прерываясь только на рваные и быстрые вдохи, пытаясь урвать незначительные крохи воздуха, чтобы не потерять сознание от накрывающих чувств.

Мои руки оказались на ее бедрах, язык прошелся по шее, спустился в ложбинку между грудью, обвел торчащий сосок, который следом накрыли губы.

Я уже говорил, что реальность была намного круче любой фантазии?

Эмили застонала, откинувшись назад, подставляя под мои поцелуи каждый оголенный участок тела. И я не оставался в долгу, касаясь губами ключиц, острых плечей, линии подбородка и скул.

Вся оставшаяся на нас одежда казалась лишней, раздражающей. Хотелось сорвать с Эмили чертовы джинсы вместе с бельем, коснуться наконец влажных складок, срывая с ее губ громкие стоны. И плевать, что они могли кому-нибудь помешать.

Я подхватил Эмили за талию, перевернул на спину, расстегнул пуговицу и молнию на джинсах и принялся стягивать с нее одежду. Эмили приподняла бедра, позволяя раздеть ее. И вот тогда я замер, рассматривая то, о чем даже не догадывался.

В который раз она меня удивила.

Кто бы мог подумать, что у ангела, которым казалась Эмили, может быть татуировка?

Маленькая змейка ползла вдоль тазобедренной косточки.

Точно змей-искуситель.

Я наклонился, рассматривая рисунок, и, не сдержавшись, обвел его языком.

Эмили охнула, сжав простыни, и выгнулась навстречу моим касаниям. Я понятия не имел, как парни, с которыми она встречалась до меня, оставались в здравом уме, потому что мой рассудок уже точно тронулся.

Эмили поерзала, закусив губу. Моя ладонь легла на внутреннюю сторону ее бедра у колена и скользнула выше, к блестящим от влаги половым губам.

Черт, если я умер, то точно попал в рай.

Я накрыл клитор большим пальцем, вырисовывая круги. Эмили прикрыла глаза и прогнулась в пояснице, подставляясь под мои неспешные, дразнящие касания. Она отзывалась на каждое, словно всегда была готова. И мне бы хотелось, чтобы только для меня.

В брюках стало слишком тесно, член буквально ныл от желания оказаться в ней. И я не находил больше причин сдерживаться.

Я перестал ласкать Эмили. Она раскрыла глаза, уставившись на меня с немым вопросом во взгляде, вызывая этим усмешку на губах.

Я наклонился к девушке, едва не придавив к матрасу, оставил поцелуй на сгибе ее плеча и