Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

бокал на барную стойку, я покачал головой и тихо рассмеялся. Стоило бы сказать ему, что он вел себя, как баба, но я промолчал и, повернувшись, собирался махнуть бармену с просьбой обновить пустые стаканы. Собирался. Но так и не сделал этого.

— Красное полусладкое, — небрежно бросила девушка и уставилась куда-то в сторону.

Алессио громко выругался, едва не слетев со стула, и она обратила свое внимание на нас.

Эти глаза я бы не спутал ни с одними другими.

Мой взгляд с трудом оторвался от них, скользнул по лицу, остановился на приоткрытых от удивления губах.

Точно она. Эмили.

Такая красивая.

И даже гребаное освещение и старомодная обстановка не уменьшали ее красоты: светлые, слегка волнистые, волосы обрамляли лицо, ресницы оказались подкрашены, как и нежно-розовые губы.

Улыбка сама по себе нарисовалась на моих губах. Я смотрел на нее и улыбался, словно идиот, пока она пыталась понять, что делать дальше.

Я бы не удивился, если бы Эмили сейчас просто сбежала. Но она осталась сидеть, ее щеки слегка покраснели, она шумно вздохнула и вцепилась пальцами в бокал красного вина.

— Привет, — едва слышно произнесла она.

— Следишь за мной? — да, я тоже понятия не имел, как начать разговор после всплеска эмоций на производстве ее отца.

Эмили на секунду растерялась, а затем включила свою хваленую холодность и надменность, будто я все еще не знал, насколько послушной она может быть, и мог купиться на эту маску.

— Это Манхэттен, он не так уж велик, чтобы никогда не встретиться, — ответила она словами, которые однажды я ей сказал.

Мы живем на Манхэттене, а он не так уж и велик, чтобы никогда не встретиться!

— Почему ты одна?

— А с кем я должна быть?

— Охрана, парень, подружка, — я пожал плечами, хотя на самом деле меньше всего хотел, чтобы ее парень-идиот оказался где-то поблизости. Нет уж, я хотел наслаждаться обществом Эмили единолично, как чертов эгоист, которому на всех плевать.

— Я большая девочка, так что могу ходить в бары без свиты, — усмехнулась она. — Тем более здесь оказался ты, — Эмили покрутила бокал пальцами, затем отпила вино и уставилась на меня так, будто сказала самую простую вещь в мире.

— Считаешь мою компанию безопасной?

— Считаю, что ты не рискнешь многомиллионным контрактом с моим отцом, — она еще не знала, насколько сильно ошибалась на этот счет. Я подался ближе, касаясь своими коленями ее, наклонился вперед, заглянул в глаза. И все равно, что разум в этот момент кричал с просьбой остановиться, не заходить так далеко, не говорить того, что я собирался сказать. Я уже давно не обращал внимания на разумные доводы. Я подчинился неведомой хрени, которая вела меня, как подростка ведут бурлящие гормоны.

— Я уже рискнул, — прошептал я, почти поцеловав ее. Аромат цитрусов тут же окружил незаметным облаком, и черт бы меня побрал, но я был готов сидеть так вечность. Эмили облизнула губы, а у меня чуть не сорвало крышу. Я бы точно стер эти несчастные миллиметры между нами, если бы она вдруг не глянула за мою спину.

— На вашем месте я бы лучше следила за другом, мистер Моретти, — Эмили отпрянула и выпрямилась, скрываясь за бокалом с вином. Я непонимающе оглянулся и выругался себе под нос. Пока я был занят Эмили, Алессио успел набраться до такой степени, что его качало в разные стороны, и он с трудом удерживал равновесие на шатком барном стуле.

Я повернулся к Эмили.

— Это его нормальное состояние после ссоры с невестой, — припечатал я.

— Если бы не видела его с Анитой, то не подумала бы, что у него кто-то есть.

— Почему?

— Он выглядит так, будто меняет девушек каждую ночь, — бросила Эмили, поправив помаду указательным пальцем. Я проследил за этим движением, чувствуя, как возвращается возбуждение. Если честно, сейчас было плевать и на Алессио, и на бар, в котором становилось все больше народу, и на то, что Эмили сидела будто бы слишком далеко.

Я тяжело сглотнул, отпил еще рома и заставил себя улыбнуться. Так, будто только что не стянул с нее короткий топ и джинсы в своих мыслях.

— Так было когда-то, — я едва не сказал, что мы часто заставали друг друга за разными занятиями с девушками, но вовремя заткнулся. В мои планы не входило рассказывать о своих интрижках девушке, от которой у меня голова шла кругом. — Однажды он встретил мою сестру и больше не мог смотреть на других. Это любовь, наверное. Говорят, она меняет людей, — мы на мгновение застыли, глядя другу другу в глаза. Философствовать о любви я тоже не собирался. — Ну и я обещал сломать ему челюсть, если он ее обидит.

Эмили не повелась на мои слова, осталась серьезной, склонила голову набок, будто я был объектом ее изучения и слегка наклонилась в мою сторону.

— А ты?.. — ее голос оказался тихим, обволакивающим. Мне почему-то тоже расхотелось смеяться и пытаться скрыть неловкость, которую испытывал, за шутками.

Любил ли я?

Нет.

Собирался ли влюбляться когда-нибудь?

Тоже нет.

Я не знал, что ответить. Казалось, любой мой ответ будет неправильным.

За всю свою жизнь я так и не построил ни одних отношений, которые длились бы дольше трех месяцев и в которых позволил бы себе довериться.

От объяснений меня, неожиданно, спас пьяный в хлам Алессио.

Позади раздался шум, кто-то громко выругался, и мы с Эмили оторвались от игры в гляделки.

Он все-таки свалился со стула.

Черт, я едва не расхохотался, наблюдая за тем, как Алессио с грацией черепахи пытался подняться.

— Кажется, ты плохо за ним следил, — подвела итог Эмили, становясь около меня. Я посмотрел на девушку, она подняла взгляд на меня, и мы оба рассмеялись. Было забавно стоять рядом с ней, смеяться с пьянющего Алессио и пытаться поднять его на ноги, будто мы делали это уже сотню раз.

Эмили закинула руку Алессио на мое плечо, я придерживал друга, рассматривая девушку, следом осмотрел зал и снова уставился на нее.

— Ты идешь со мной, — проговорил я, понимая, что сейчас ее точно ничто не останавливало от побега.

— Чего? — Эмили сложила руки на груди и вопросительно подняли бровь.

— Думаешь, я оставлю тебя здесь, в баре, с толпой пьяных мужчин, у