Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

— Эмили, — запыхавшись, проговорила Мадлен, наконец отыскав меня среди лабиринтов производства отца. Девушка придирчиво вгляделась в мое лицо, из-за чего я еще сильнее покраснела. Мадлен прищурилась и протянула мне блеск для губ. — Не думала, что под «одолжи свой блеск» ты имела в виду игру в прятки, — она скрестила руки на груди. Я же приложила ладонь к горящей щеке, пытаясь их остудить.

— Спасибо, — хрипло отозвалась я, дрожащими руками пытаясь открыть гребаный блеск для губ. Если бы не он, кто знает, чем бы закончилась эта пытка с Энзо. Черт, черт, черт. Пытка — потому что нам так и не удалось закончить начатое.

— Так куда ты пропала? — не унималась Мадлен, наблюдая за тем, как я красила губы, которых совсем недавно касался Энзо. Казалось, я все еще чувствовала на них вкус виски.

— В туалете была очередь, — оправдалась я, возвращая подруге косметику.

— И ты стояла в ней с Энзо Моретти? — уточнила она, а я едва не умерла от страха и смущения одновременно. Вот хрень. Неужели Мадлен все поняла?

Я молча уставилась на нее, надеясь, что выглядела достаточно сурово и непонимающе.

— Видела, как он проходил мимо, — пожала плечами Мадлен и, поправив локон моих волос, направилась в сторону зала, где собрались гости. — Идем, а то нас будут искать.

Я не стала говорить ей о том, что искать нас стал бы только Дэмиан. И то потому, что слишком за нее переживал.

Я поплелась следом и весь оставшийся вечер провела рядом с раздражающим Аланом, наблюдая за тем, как брюнетка крутилась около Энзо, то дотрагиваясь до пуговиц его рубашки, то заглядывая в глаза, то улыбаясь так широко, будто ей пообещали миллион долларов за эту чертову красивую улыбку.

Да, я ревновала. Она могла стоять рядом, прикасаться к нему. Может быть, даже спать с ним. А я нет. И пусть он сказал, что у него нет девушки, это не отменяло возможных отношений без обязательств.

Я никогда не думала, что моя потребность в сексе будет настолько сильной, но сейчас… сейчас желание было таким, что я почти не слышала разговоров вокруг. Еще ни разу мне не хотелось, чтобы вечер быстрее подошел к концу, как сегодня. Возбуждение все еще теплилось внизу живота, неудовлетворенность копилась раздражением.

Мое желание сбежать исполнилось лишь через несколько часов. Папа открыл дверь машины для мамы, затем для меня, и только после этого уселся на соседнее пассажирское сидение. Мама всегда ездила впереди, потому что ее укачивало. Мы же с папой, если за рулем был водитель, сидели позади.

В этот раз ничего не изменилось.

Я устало откинулась на спинку, наблюдая за ночным городом и невольно вспоминая вчерашний вечер.

Что было бы, если бы я не убежала? У кого-нибудь бы нашлось смелости сделать первый шаг или нет?

— Мими, что-то случилось? — тихий голос отца вывел из мыслей, заставляя вернуться в реальность, где не существовало никаких «если бы». В ней царствовало слово «есть».

Я отрицательно мотнула головой.

— Просто устала.

— Если тебе не нравится этот парень, то не нужно ходить с ним на мероприятия, ходи одна, — проговорил папа, ласково сжав мою ладонь. Я повернулась к нему и слабо улыбнулась. Все же родители всегда меня поддерживали.

— Так ведь нельзя.

— Ты лучше покажи человека, который осмелится что-то мне сказать по этому поводу, — рассмеялся он. Да, папа прав. Ему мало кто перечил. И если бы он узнал о том, что происходит между мной и Энзо… я даже не хотела представлять.

— Кто это ей не нравится? — раздалось с переднего сидения, мама повернулась в нашу сторону.

— Этот… Алан.

— Хороший мальчик, — задумалась мама, оглядывая мое лицо. Я же надеялась, что она не умела читать мысли, потому что в них уже не осталось ничего приличного.

— Это не из-за Алана, туфли оказались жутко неудобными, и я устала, — в последнее время я стала слишком часто врать. Но я не знала, как еще можно было объяснить происходящее, оставив в живых всех участников событий.

— Ты ведь знаешь, что можешь рассказать нам, если что-то случилось? — на всякий случай уточнил папа. Я сжала его ладонь в ответ и кивнула.

Да, моя крепость и нерушимая скала. Я знала, что семья всегда будет рядом, что бы ни случилось. Знала, что они примут и поддержат. А еще знала, что они никогда не примут именно этих чувств.

Уже дома я, наспех пожелав родителям спокойной ночи, закрылась в своей комнате и наконец-то выдохнула. Это был чертовски длинный день. Я стянула с себя платье, оставив его прямо на полу, забралась под одеяло и закрыла глаза, пытаясь быстро уснуть. Но этого не произошло. Так только веки опускались, в мыслях сразу возникал сегодняшний вечер, темное помещение, морской аромат и его близость. Губы жгло, будто на них все еще блестели капли виски. А кожа на бедрах покрывалась мурашками, словно его пальцы снова оказались под платьем.

Если бы не Мадлен, чем бы все закончилось?

Я бы действительно отдалась ему прямо там? Или все обошлось бы только поцелуем?

Черт.

Мне хотелось вернуться во времени и закончить то, что мы начали.

Внизу живота сладко затянуло, дыхание на миг сбилось, из-за возбуждения стало некомфортно. Мне было мало просто думать. Я желала ощутить его прикосновения, его поцелуи и объятия. Хотела почувствовать его внутри, кричать его имя и умолять о большем.

Это смахивало на наваждение, на водный мираж посреди пустыни, после которого неизбежна погибель. Но от этого понимания мираж не становится менее желанным.

Я выдохнула и больше не пыталась уснуть. Провела пальцем по губам, так, как это делал Энзо, спустилась ниже, очертив шею и ключицы, представляя на месте своей руки — его.

Едва слышный стон сорвался с губ, когда ладонь накрыла аккуратное полушарие груди, сжала затвердевший сосок, я прогнулась в пояснице, проведя другой рукой между бедер.

По коже побежали мурашки.

— Черт… да… — я прикусила губу, обвела пальцами клитор и, размазывая влагу, скользнула внутрь.

Наружу просились стоны, которые приходилось сдерживать. Перед глазами стояла фантазия, как Энзо все же целует меня там, в темном углу, где нас в любой момент могут найти, как он все