Джин в зеркале - Мина Хан

Из груди Ашмаэля вырвался резкий стон.

Далия испуганно отстранилась.

— Тише! — Она тревожно покосилась на дверь и тут же закрыла ему рот ладонью. — Он поставил снаружи охрану. Нам нельзя шуметь.

Ашмаэль ничего не ответил. Он просто смотрел на неё. В его глазах пылало откровенное желание мужчины к женщине.

Сердце Далии забилось вдвое быстрее, а глубоко внутри зародилась дрожь.

Она опустила руку. Опустила взгляд. Но почти сразу не выдержала и снова посмотрела ему в глаза.

Эдгар стоял, окаменев от ярости, пока его люди обыскивали комнату Далии, ванную и сад.

Крики, торопливый топот, шорох и грохот передвигаемых вещей действовали ему на нервы.

Она исчезла. Непостижимым образом. Но совершенно точно исчезла.

Охранники у двери услышали приглушённые звуки из комнаты, и один из них побежал за ним. Но они всё равно опоздали. И что ещё хуже — в комнате остался её запах.

Запах возбуждения. Желания.

Эдгар глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он будет владеть ею так же, как когда-то владел её матерью.

Он стремительно подошёл к расколотой двери и коснулся защитных чар, позволяя сознанию соединиться с заклинанием в поисках ответов.

Ему хотелось ещё раз убедиться, что первое впечатление не подвело.

Нет. Всё верно.

К двери не прикасался никто, кроме охранников: сначала они отперли её снаружи, а потом выломали, чтобы попасть внутрь.

Тем временем стражники, дежурившие под балконным окном, клялись, что не спали и никто не входил и не выходил этим путём.

Эдгар стиснул зубы так сильно, что боль прострелила челюсть.

Как чёрт возьми она сбежала?

Один из мужчин приподнял покрывало, свисавшее с кровати, и направил свет в темноту под ней.

— Здесь какая-то коробка.

— Достань.

Может, это всего лишь старая коробка из-под обуви. Может, дневник. А может — зацепка.

Мужчина распластался на полу и, извиваясь, полез под кровать.

Через некоторое время он выбрался обратно, чихая, весь в комках пыли и с древним деревянным ящиком в руках.

Эдгар выхватил его.

Откинул железную застёжку на петлях и распахнул крышку.

В нос ударил затхлый запах.

Дыхание Эдгара сбилось. Внутри лежала старая книга.

Красная кожаная обложка потемнела и покрылась пятнами от времени, коричневые чернила надписи почти выцвели.

Но он всё-таки смог разобрать выведенное размашистым почерком:

«Мэйфэр».

Девичья фамилия его жены.

Сердце Эдгара забилось быстрее.

После того как от неё избавились, он как безумный искал фамильную книгу заклинаний. Но находил лишь сборники простеньких домашних средств, рецепты и прочую ерунду.

Дрожащими пальцами Эдгар провёл по обложке — медленно, почти благоговейно.

Он заставил себя успокоиться и принялся осторожно переворачивать хрупкие от времени страницы.

С каждой прочитанной строкой возбуждение нарастало.

Через несколько страниц Эдгар опустился на кровать и продолжил читать.

На его губах появилась улыбка.

Книга была полна секретов. Восхитительных секретов.

Эдгар поднял голову и приказал прекратить бесполезные поиски.

Затем указал на двух здоровенных братьев.

— Поднимитесь на чердак и найдите большое зеркало в полный рост. Когда найдёте, принесите его в мою мастерскую. Остальным — привести себя в порядок.

И снова погрузился в чтение.

Глава 11

Ашмаэль перенёс их обоих в Шушуран — отдалённую степь в мире джиннов, тихое, мирное место, где клан Кашеф из поколения в поколение владел охотничьим домиком.

Они прибыли ранним вечером, когда солнечный свет уже приобрёл тёплый оранжевый оттенок, а приближающиеся сумерки мерцали, словно алмазная паутина.

Сладкая боль разлилась где-то между рёбрами Ашмаэля, когда он вспомнил бесчисленные выходные, проведённые здесь в погоне за быстрыми, прекрасными газалами — оленями, на которых он охотился вместе с мужчинами своей семьи, а иногда и с друзьями.

Стоило закрыть глаза и дать волю воображению, и он почти слышал грохот копыт газалов, несущихся по равнине. Мужской смех, звенящий в воздухе. И словно в ответ на его воспоминания из далёкого леса показалось стадо газалов. Они стремительно понеслись через равнину, а затем разом взмыли в воздух и превратились в больших тёмных птиц.

Сердце Ашмаэля радостно забилось, когда их силуэты выстроились клином и полетели на юг по пылающему закатному небу. Красиво. Знакомо. По-родному. Если газалы всё ещё были здесь, может быть, сохранился и семейный охотничий домик?

После того, что Ашмаэль увидел в Городе Латуни, он не слишком верил, что дом пережил двенадцать столетий запустения. А столкнуться ещё и с этой потерей он пока не был готов. Поэтому вместо домика Ашмаэль перенёс Далию на вершину Холма — пологой возвышенности, поднимавшейся над домом и бескрайними травянистыми равнинами.

Первый же глубокий вдох чистого, сладкого воздуха — совсем не похожего на тяжёлый, грязноватый воздух большей части человеческого мира — немного ослабил давившую на него тяжесть.

Ашмаэль посмотрел на стоявшую рядом Далию. И часть печали отступила ещё дальше.

Ветер лениво играл с её чёрными кудрями, закручивая их вокруг порозовевшего от прохлады лица. Широко распахнув глаза, она смотрела на бесконечные волны дикой травы, колыхавшейся на ветру далеко внизу. Воздух наполняла тихая песня, похожая на колыбельную:

«Ш-ш-ш… ш-ш-ш-ш…»

— Как здесь красиво, — прошептала Далия, сложив ладони под подбородком.

— Да, — ответил Ашмаэль.

Но смотрел он не на равнину. Он не мог отвести глаз от Далии. Её сияющие глаза и открытая счастливая улыбка согревали его изнутри. Она была прекрасной. Милой. Невероятно желанной.

Ашмаэль наклонился и поцеловал её. Нежно и мягко — так же, как совсем недавно целовала его она. Неспешно пробуя сладость её губ. Закончив поцелуй, он прижался лбом к её лбу