Джин в зеркале - Мина Хан

ароматом смятых цветов жасмина и постепенно успокаивал его мысли. Их разгорячённая кожа блестела от пота, между телами всё ещё сохранялось влажное тепло.

Он лежал неподвижно, ощущая каждую её дрожь, каждое едва заметное движение, и пытался заново вспомнить, как дышать.

Как двигаться. Как думать.

Спустя, казалось, целую вечность Ашмаэль наконец обрёл голос, хотя тот прозвучал лишь хриплым шёпотом:

— Ты в порядке?

В ответ раздался запыхавшийся смешок.

— Более чем.

Он улыбнулся и ещё теснее прижался лицом к её шее, пока Далия лениво перебирала пальцами его волосы.

Жасминовые лозы разрослись и раскинулись над ними. Тонкие побеги свисали вниз, словно пытались дотянуться до лежащей на кровати пары. Белые цветы густо усеивали тёмную зелень, похожие на звёзды в ночном небе.

И вдруг в сознании Ашмаэля возникло одно слово.

Оно появилось тихо, почти незаметно.

А потом разрослось, заполнив мысли, сердце, самую его сущность.

«Дом».

Далия была его домом.

Эта мысль улеглась внутри с тихой, непоколебимой уверенностью — словно солнечный свет, согревающий озябшую кожу.

И в тот момент Ашмаэль понял: он сделает всё. Абсолютно всё, чтобы защитить её.

— Аш, где мы?

— В мире джиннов. Очень, очень далеко от твоего отчима. Здесь ты в безопасности.

Далия мгновенно напряглась.

— Нам нужно вернуться.

Ашмаэль приподнялся на локте и внимательно посмотрел на неё.

— Что? Зачем?

— У Эдгара Распутин. Мы должны его спасти.

В её голосе уже звучала паника.

— Я не стану рисковать тобой ради этого несносного кота.

— Пожалуйста, Аш. Он мой друг. Он был рядом, когда у меня больше никого не было. — Её голос дрогнул. — Если бы не Распутин, я никогда не встретила бы тебя.

Они долго молча смотрели друг на друга. Наконец Ашмаэль шумно выдохнул.

Он отстранился от неё и поднялся с кровати.

— Ладно.

— И ещё Амелия и Марк.

Ашмаэль посмотрел на неё.

— Может, мне тогда сразу притащить сюда весь ковен?

— Эдгар заставляет Амелию выйти замуж за человека, которого она терпеть не может. — Далия придвинулась к нему ближе. — Поэтому только их. И Распутина.

Он наклонился и поцеловал её в макушку.

— Ладно.

— Я тоже хочу пойти, — тут же сказала она.

— Я способен самостоятельно вытащить оттуда парочку ведьм и одного чёртова кота.

И Ашмаэль исчез.

Глава 12

Весь смысл того, чтобы быть Императором — стоять на самой вершине, — заключался в привилегиях.

Закир решительно направился к дворцовым псарням и резко постучал в дверь.

В ответ воздух разорвал хор зловещего собачьего воя.

Изнутри вышел Иман, главный псарь — высокий, крепкий мужчина с угрюмым выражением на изрытом оспинами и шрамами лице. Увидев Закира, он выпрямился и поклонился.

— Государь, для нас честь ваше присутствие, но не рановато ли?

Да уж.

Закир уже успел послать за Дарудом и обнаружить, что тот исчез, успокоить Салима и буквально проглотить завтрак.

Как кто-то вообще посмел проникнуть в самое сердце дворца и угрожать его семье? Кем бы ни был незваный гость, он оказался хорош. Очень хорош.

Закир не почувствовал присутствия другого джинна почти до самого конца.

«Как долго он за мной наблюдал?»

Лишь когда Закир с помощью магии распахнул окно, желая впустить немного свежего воздуха, он почувствовал холодок, пробежавший по затылку. Понял, что кто-то скрывается в тенях.

Его дыхание сбилось при воспоминании о накрывшей его тогда панике.

Он найдёт этого ублюдка. А потом разыщет Даруда.

— Мне нужна теневая гончая, — сказал Закир. — Лучшая из тех, что у тебя есть.

— Зачем? — хозяин псарни подозрительно посмотрел на него. — Не слышал, чтобы случилось что-нибудь серьёзное.

«Наглая скотина».

Этот джинн, похоже, дорожил своими собаками больше, чем собственной шеей.

Закир выпрямился во весь рост и вопросительно приподнял бровь.

— Государственное дело и воля Императора. Просто приведи мне чёртову гончую.

Иман отвернулся, что-то недовольно бормоча себе под нос, и скрылся в глубине псарни.

Закир подумывал пойти следом и поторопить его, но запах в помещениях, где содержались животные, он терпеть не мог. Вместо этого Император повернулся к раскинувшемуся за псарнями саду. Пока он ждал, вид плавных зелёных газонов и кустов, искусно подстриженных в форме фантастических существ из сказок, немного успокаивал нервы.

Вскоре из-за двери послышался скрежет когтей. Гончую привели.

Закир отступил на шаг как раз в тот момент, когда тяжёлая деревянная дверь распахнулась и наружу рванула огромная тёмно-серая теневая гончая, едва не протащив Имана за собой.

Красные глаза зверя тут же остановились на Закире. Из глубокой, бочкообразной груди донеслось низкое рычание. Несмотря на неприятный комок страха, бурливший в животе, Закир остался на месте.

Иман подошёл и протянул ему кожаный поводок.

— Это Малыш.

Малыш, ростом примерно с небольшую лошадь из человеческого мира, поднял морду и шумно обнюхал грудь Закира.

Императора обдало горячим зловонным дыханием, но он заставил себя не отшатнуться. Вместо этого протянул руку, позволяя зверю её обнюхать.

Спустя несколько мгновений Закир вытер мокрую ладонь о мягкую блестящую шерсть гончей и забрал поводок.

— Верну его, как только смогу.

— Если задержите хотя бы на полдня, покормите, — предупредил Иман. — Постным мясом. Никакого жирного дерьма.

— Хорошо.

Закир направился обратно во дворец, к своей спальне.

Малыш радостно рванул вперёд, едва не потащив Императора за собой. Закиру пришлось напрячь все силы, чтобы управиться с гончей.

Они перескакивали из одного пятна тени в другое.