Джин в зеркале - Мина Хан

Ашмаэль свернулся на полу, подтянув колени к груди. Лёгкие горели. Он жадно хватал воздух огромными глотками.

— Тебе нужна я. Я пришла. — Далия выпрямилась во весь рост и остановилась в нескольких шагах от Эдгара. — Отпусти его.

Эдгар прищурился.

— Ты добровольно сдашься ради него?

— Да.

Эдгар сделал знак свободной рукой. От группы отделились двое здоровенных мужчин.

Ашмаэль хотел закричать. Предупредить её. Сказать, что это ловушка. Но в тот же момент щит слегка дрогнул. Он собрал последние силы и рванулся против магической преграды. Оставшиеся ведьмаки тут же сосредоточились вновь. Их лица покраснели, кожа блестела от пота.

Мужчины схватили Далию.

Эдгар рассмеялся.

— Глупая девчонка. С чего ты решила, что я соглашусь только на одного из вас?

Он расправил плечи, снова повернулся к книге и продолжил читать заклинание связывания.

Ашмаэля затрясло. Несмотря на боль, пронзавшую всё тело, он сумел подняться. И ударил по щиту всем, что в нём ещё оставалось. Последняя попытка. Последний шанс. Щит задрожал. Но не сломался. Последние слова заклинания сорвались с губ Эдгара. И воздух изменился. Стал холодным. Неподвижным. Словно сама жизнь внезапно погасла.

Ашмаэль рухнул на колени и бессильно прислонился к ненавистной магической преграде. По телу понёсся жидкий огонь. Он одновременно жёг и морозил, одним прикосновением лишая нервы чувствительности. А потом Ашмаэль ощутил то, что уже однажды переживал. Знакомое падение связывающего заклинания. Словно вокруг души одна за другой защёлкивались цепи. Отчаяние поглотило его. С таким хозяином, как Эдгар, свобода могла прийти лишь вместе со смертью. Его смертью. Или смертью Эдгара. Но связанный джинн не способен причинить вред своему хозяину. А джинны умирали тяжело. И долго. Даже этот выход казался таким же недостижимым, как надежда.

Ашмаэль застонал, чувствуя, словно собственная душа сгорает и превращается в пепел. А затем его объяло странное спокойствие. Холодное. Чёрное. Мёртвое.

Далию охватило ужасающее ощущение, что что-то пошло не так. Она не могла нормально вдохнуть, а сердце сорвалось в бешеный галоп.

— Аш?

Ашмаэль стоял совершенно неподвижно. Его глаза стали чёрными. Не тёмными. Не затуманенными. В них не осталось ни света, ни отражений. Только сплошная, жёсткая чернота. Сейчас он действительно напоминал безупречно высеченную каменную статую. Прекрасную. Но неживую.

Далия облизнула пересохшие губы.

— Аш?

На этот раз громче. Никакой реакции. Не дрогнул ни один мускул.

Эдгар рассмеялся.

— Теперь он мой. — Чтобы доказать это, он кивнул в сторону Ашмаэля. — Возьми девушку и приведи ко мне.

Не прошло и мгновения, как Ашмаэль оказался рядом с ней. Он смотрел сквозь неё пустыми, невидящими глазами. А потом выдернул Далию из рук её здоровенных стражников так легко, словно подхватил пёрышко, плывущее по воздуху.

Оказавшись рядом, она отчаянно вгляделась в его лицо. Искала хоть что-нибудь. Узнавание. Злость. Тревогу. Нежность. Хоть малейший признак того, что он всё ещё там.

Надежда съёжилась и умерла. В его лице не было ничего. Только пустота.

«Что с ним?»

Когда Далия сама связала Ашмаэля заклинанием, он был полон огня, злости и своего обычного несносного упрямства. Но не этой мертвенной пустоты.

Внутри шевельнулось чувство вины.

«Может, его слишком много раз обращали в раба? Может, на этот раз он просто не выдержал? Перестал бороться?»

Пустота, которую она увидела в нём, отозвалась внутри болезненным ощущением утраты.

Ашмаэль опустил её на пол у ног Эдгара, словно бесформенную груду.

Далия вздрогнула, когда отчим жёсткими пальцами схватил её за подбородок и заставил поднять лицо.

— Шах и мат, дорогая.

Она плюнула ему в лицо. Влажный шлепок подарил ей мелочное, но невероятно приятное удовлетворение.

— Я буду бороться с тобой до последнего вздоха.

Эдгар выпрямился и невозмутимо вытер лицо платком.

— К счастью, твой последний вздох прозвучит очень скоро.

Далия проследила за его взглядом. Настенные часы. Почти полночь. Почти её день рождения.

— Нужно начинать ритуал.

По его знаку двое здоровенных ведьмаков откинули выцветший персидский ковёр в центре комнаты. Под ним обнаружился скрытый люк.

Эдгар подошёл ближе и принялся колдовать — размахивал руками, бормотал заклинания, выводил в пыли магические символы. Его последователи встали вокруг него кольцом, делясь своей энергией.

Воздух потеплел. По коже пробежало покалывание. А затем раздался тихий, почти неземной щелчок.

По лицу Эдгара стекал пот. Он выпрямился.

— Открывайте.

Двое мужчин опустились на корточки и, ухватившись за вырезанные по обе стороны углубления, подняли деревянную крышку. Люк открылся с мучительным скрипом. От этого звука холод пробрал Далию до самого нутра. Деревянные ступени уходили вниз. В темноту.

Эдгар кивнул своим людям.

— Все в ритуальный зал.

Двое тут же отделились от остальных и выбежали из комнаты. Далия предположила, что они отправились за женщинами из ковена. Остальные торопливо зажгли фонари. Один передали Эдгару.

— Приведи Далию вниз, джинн.

Приказ прозвучал резко и властно.

Эдгар начал спускаться по ступеням.

Пальцы Ашмаэля сомкнулись вокруг рук Далии. Тёплые. Сильные. И, несмотря ни на что, осторожные.

Она взглянула на него. Лицо оставалось каменным. А затем прозвучал его голос — ровный, бесцветный:

— А кот?

— Мне плевать на кота.

Эдгар скрылся внизу.

Ашмаэль медленно, нарочито неторопливо повернул голову к клетке Распутина. Брови едва заметно сошлись. Он сосредоточился. Засов сам собой отодвинулся. Дверца клетки приоткрылась. Распутин не стал терять ни секунды и тут же протиснулся наружу.

Далия улыбнулась. Но радость длилась лишь мгновение.

Ашмаэль повернулся к ней. И теперь в его глазах была мука.

— Прости, — прошептал он. — Я связан. Я обязан подчиняться.

Мир вокруг Далии