Джин в зеркале - Мина Хан

Далия задумчиво постучала пальцем по столу.

— Да, пожалуй, так и скажем. Глава общины и несколько членов ковена погибли во время викканского ритуала из-за внезапного землетрясения.

Разумеется, ритуалы Эдгара имели весьма отдалённое отношение к викканству. Куда больше в них было его любви к пышности и эффектным представлениям, желания производить впечатление, жажды власти и поклонения.

Но обычным людям совершенно необязательно было это знать.

— А что делать с остальными? С пленниками?

С теми, кто поддерживал Эдгара и с удовольствием исполнял его приказы — зачастую за счёт более слабых и беззащитных членов общины.

Марк и Амелия переглянулись с друзьями и родственниками, а потом снова повернулись к Далии.

— Мы готовы дать показания о насилии и принудительных браках, — сказала Амелия. — Эти люди заслуживают тюрьмы. Жаль только, что Уоррена среди них нет.

Марк положил загорелую ладонь на плечо невесты и ласково сжал его.

— Если ты останешься здесь, тебе придётся постоянно помнить о тех, кому удалось сбежать. Они могут вернуться и попытаться отомстить за Эдгара.

Не успела Далия ответить, как почувствовала за спиной знакомое тепло. Две ладони легли ей на плечи.

— Я её защищу.

Знакомый шелковистый голос и слова, которые она так надеялась услышать, но не осмеливалась попросить произнести, заставили её вскинуть голову.

Ашмаэль улыбался ей.

— Разве тебе не положено лежать в постели? — спросила она.

— Джинны быстро исцеляются.

Он взял чашку кофе, придвинул стул и сел рядом с ней.

Марк приветственно кивнул ему и продолжил:

— Шериф приведёт следователей. Потом появятся журналисты, а за ними наверняка и другие представители властей.

В горле Далии пересохло.

— Представители властей могут забрать некоторых младших под государственную опеку, — хрипло произнесла она. — Эдгар постоянно нас этим пугал.

Кухню мгновенно наполнили испуганные возгласы. Дети прижались к матерям и друг к другу. Далия постаралась улыбнуться и покачала головой.

— Детей, которые находятся с матерями, скорее всего, никто не тронет. Но на всякий случай… Мама когда-то спрятала для меня кое-что на чердаке так, что даже я не могла это найти, пока не пришло время.

Аш бросил на неё понимающий взгляд, уже уловив ход её мыслей.

— Мы можем воспользоваться той же магией, чтобы спрятать их. А я помогу с иллюзией. Сделаем так, чтобы со стороны казалось, будто там только груды старой мебели.

— Отличный план.

Живот Далии громко заурчал.

Вздохнув, она взяла бутерброд с арахисовым маслом и джемом и откусила кусок. К тому времени, когда её незатейливый завтрак закончился, все уже определились: кто уезжает, кто остаётся, а кому лучше временно спрятаться. Они попрощались с друзьями, после чего Далия вместе с остальными поднялась на чердак.

Она отыскала заклинание, позволяющее спрятать что-либо у всех на виду, и создала достаточно большое укрытие для всех, кому предстояло переждать там визит властей.

— Теперь вам придётся вести себя очень тихо, — предупредила она. — Дом старый, здесь любой звук далеко разносится.

Амелия и другие молодые девушки, которым Далия поручила помочь, поставили на чердаке корзины с хлебом и кувшины с водой.

— Как только следователи уедут, мы за вами придём.

Вернувшись на кухню, Марк позвонил шерифу. Несколько женщин принялись варить огромные кастрюли супа и замешивать тесто для хлеба. День обещал быть долгим и хлопотным, а кормить предстояло немало народу. И всё произошло именно так, как предсказывал Марк.

Дом заполонили чужие люди. Они обыскивали комнаты, снимали отпечатки, фотографировали. Расспрашивали жильцов. Привезли медицинские бригады, которые осматривали всех подряд, проверяя их состояние. Некоторых арестовали и увезли. Полицейские художники составили приблизительные портреты Уоррена и ещё нескольких беглецов. А на заднем плане, словно странное напоминание о том, что жизнь в доме продолжается, витал тёплый, насыщенный аромат свежеиспечённого хлеба.

С каждым вдохом Далия немного успокаивалась.

Она передала шерифу дневник Эдгара — доказательство его мании величия и безумия.

Шериф Парсонс медленно перелистывал страницы, время от времени останавливаясь и пробегая глазами отдельные отрывки. Наконец он поднял взгляд на Далию. В его глазах читались вина и сожаление.

— Мы понятия не имели, что здесь творится, — сказал он. — Со стороны это выглядело как тихая религиозная община, которая просто предпочитает жить сама по себе. Мы не хотели вмешиваться в вашу жизнь или преследовать вас.

Далия кивнула, принимая его искреннее сожаление.

Эдгар использовал магию, притуплявшую восприятие окружающих, благодаря чему дом никогда особенно не выделялся и не привлекал к себе лишнего внимания. Мужчины тщательно следили за тем, чтобы на людях вести себя вежливо и благочестиво — скромно, смиренно, совершенно не угрожающе.

И, разумеется, они ни разу не позволили посторонним увидеть хоть малейший намёк на существование магии.

— Те, кого обижали и унижали, должны были заговорить. И те, кто видел, что с ними делают, тоже должны были заговорить. Но мы все слишком боялись, — сказала она. — А когда все молчат, вы мало что могли сделать.

Шериф опустил голову, задумчиво взвешивая дневник в ладонях.

— Что ж, теперь у нас есть это и показания свидетелей. И мы сделаем всё возможное, чтобы оставшиеся в живых ублюдки ответили по всей строгости закона.

— Спасибо.

Свой гримуар и книгу заклинаний Эдгара Далия спрятала. Опасные вещи. Очень опасные, если попадут не в те руки. Усталость липкими пальцами тянула её вниз.

— Я могу ещё чем-нибудь вам помочь?

— Сегодня — нет. — Шериф протянул ей свою визитку. — Если понадобимся — звоните.

Далия привалилась к дверному косяку и смотрела, как шериф и все приехавшие с ним люди собирают оборудование, рассаживаются по машинам и уезжают.

Он оставил нескольких полицейских, чтобы те не пускали на территорию журналистов.

Марк и Амелия дождались, пока в доме останутся только бывшие